Научи меня плохому - Анель Ромазова

Зашибись!

Поворачиваюсь, едва не толкаясь нахмуренным лбом в грудь Резника. Девочка я воспитанная, но здесь как-то не до манер и вежливости.

— Отойди! Ты мне мешаешь, — давлю ладошками в стену железно- невозмутимых мышц, избегая прямого взгляда на препятствие. Дёргаюсь влево-вправо, порываясь освободиться.

Потуги мои смешны. Резник невыносим и в твёрдости, и в быстроте. Влепив ладонь мне под лопатки, как в танце опрокидывает затылком к полу и подхватывает под колени.

Легко и не запыхавшись. У него и жилы, на доступном взгляду участке крепкой шеи, спокойно раскачиваются и не вздуваются от напряжения.

Что и говорить, лёжа на его руках, ощущаю в полной мере себя невесомой малышкой.

— Замерло? — спрашивает в тот момент, когда я раскрыла рот, чтобы буркнуть: Отпусти или как ты смеешь.

— Не дождёшься, — травлю в негодовании и дыхание моё украдено дерзкой улыбочкой.

Нырнув в бессознательность, обвиваю его шею, оправдываясь тем, что держусь и не страдаю головокружением.

— Сердце замерло? — подолжает допытываться.

— Нет. Вообще, ничего не чувствую, — бубню. Отмазываюсь полуправдой. Не чувствую, потому что замерло не только мое захудалое сердце. Все тело застыло в немом восхищении, но я этого Резнику не скажу. Не признаюсь, хоть режь меня ножом.

— Не соглашаешься идти сама, буду носить на руках. Закинь там галочку в свой романтичный список.

— Это… я такое не люблю, когда все люди смотрят.

— А что любишь? — с затаённым интересом в меня всматривается и несёт к лифтам. Шума не создаю, встряхиваясь и планируя выпорхнуть, как только мы очутимся за прикрытием непроницаемых створок.

— Люблю нормальных, а не тех, кто применяет силу, — вонзаю ногти в кожаный воротник, якобы меня не тронуло участие в вопросе. Какая ему разница до того, что я люблю и что не люблю.

— В шею мне уткнись. Подыши. Говорят, это успокаивает.

— Мне это ни к чему. Я спокойна. Сам подыши.

— Не, нас успокаивает, например, сосание груди. Дашь?

У него пошлые и дикие шутки. Подача любой информации всегда с подтекстом, вот только уравновешивает харизма. Назвать я её могу, разве что бешеная. Бесит. Как бы ни хотелось, но по ушам не режет, хотя я восприимчива к похабщине.

Обретя устойчивость, незамедлительно отворачиваюсь к стёклам, крепко вцепившись в перекладину. Осталось переждать двухминутный спуск, и всё. Я попрощаюсь, Резник пойдёт хотеть кого-то другого и впечатлительного.

Опасность замкнутых пространств, заключается в том, что они замкнуты. Мне, видно, посетителей торгового центра, а им видно только чёрные зеркала, выплавленные в форму колбы.

— Хочу тебя сзади, — у меня абсолютный слух.

Я не ослышалась и чувствую, налегающее мужское тело. Облепляет жаром, будто раскрыв двери натопленной сауны. Со спины печёт. Над лицом веет прохладным воздухом вентиляции. Макар кладёт ладони, накрывая мои, моментально вспотевшие. Подбородком трётся по макушке, потом вовсе погружает нос в волосы, уже хрипуче шепчет. Не обязана я слушать и всё же вслушиваюсь. Сердцебиение скачет и ускоряется.

Перестань! Замолчи!

В итоге молчу я. Сглатываю, потому что это единственная доступная функция. Он говорит мне что-то грязное, но не отнять возбуждения. Как со шприца прыскает в кровь. Кожу колет и вызывает зуд, каждое его словечко.

— Я бы мог остановить лифт. Спустить с тебя джинсы. Вогнать член. Ты бы вскрикнула, получив больше, чем можешь принять. Стиснула внутри себя тугой перчаткой. Маленькой, мокрой и горячей. Ахуенно вкусно стонала, пока я резко двигаюсь… в тебе. Но в первый наш раз трахну медленно. Тебе такое зайдёт, Ромашка, а мне придётся себя пытать и сдерживать.

Краснею в считаные секунды, продолжая, пялится в никуда. Обладая живым воображением, имею неосторожность воочию просмотреть ролик порнографического содержания.

Он же в край, испорченный и, портит меня. Все тайком смотрят порно. Я… каюсь. Тоже заглядывала из интереса, но не участвовала в нём лично. Благодаря Резнику просветилась.

Капец какой-то.

Створки кабины под задорную мелодию расходятся. Лечу в шумный холл не помня себя, оставив преследующего меня Макара позади.

Магазинчик пряжи вот он и мне туда. В груди взрывается воздух от быстрого шага. Сердце, затерявшись, бахает то в животе, то в горле. Как бы его поймать и вернуть на место.

Останавливаюсь с пробуксовкой, боясь оглянуться и выдать нахалу разброд и шатания в моём растревоженном организме.

Слово имеет вес. Имеет неограниченную силу, а на губах Резника оно и вовсе становится смертельным эротическим оружием. Спасайся кто может. И я… не могу.

Не могу находиться с ним рядом без потрясений.

Проклятье!

Светка Калинина дефилирует мимо. Моя одногруппница и по совместительству подлая дрянь, уставилась, как я стою и прижимаю ладони к груди. Тревожные эмоции с фейерверками простреливают под кожей. И я выгляжу зашуганной и растрёпанной, а она ехидной.

— Привет, красавчик. А я забыла у тебя лифчик. Сам отдашь или мне зайти? — поёт приторно-сладким голоском и ладно бы тихо.

Веду глазами за ней. Из красавчиков, как ни ищи, только Резник.

Меня не огорчает Калинина и её забытый лифчик. Я ей благодарна за то, что укрепила моё мнение и избавила от крохотных сомнений.

Макар развратник и блядун. Этого не изменить. Таких, как он, обходить нужно десятыми путями.

С меня он снял трусики.

А я снимаю с себя обязанности поддерживать с ним любую беседу и вообще как-то отзываться на воздействие.

Неприятная для меня ситуация стоять и выслушивать её воркование и его нелепые извивания. Он, бесспорно, возжелает усидеть на двух, а то и трёх стульях. Вспомнив официантку из кафе, прихожу почти в ужас, представив, сколько влюбленных бедолаг ходят без отдельных элементов одежды.

Девчонки сошли с ума, если прыгают как бестолковые огурцы в его банку и… Резник их солит, что ли?

Никаких свитеров я ему вязать не буду. Я них душу вкладываю и не стану тратить на тех, кого интересует только тело.

У меня есть на кого тратить энергию и свободное время.

Офелька вчера поделилась новостью, что у них с Амином скоро появится лялечка. Меня застолбила крёстной и хочу к рождению навязать кучу пинеток, кофточек, костюмчиков и шапочек. Нейтрального цвета, потому что пол малыша пока неизвестен.

Ныряю в магазинчик, а там меня отключает от всего суетного. С головой утопаю, рассматривая мотки ниток и придирчиво вчитываясь в состав волокон. Никакой синтетики. Мне нужна самая натуральная из натуральных шерсть и чистый хлопок, чтобы не кололась, не чесалась и не вызывала аллергию, поэтому лён отметается. Он жестковат при носке. А вот бамбук и ананас — вполне подходит для летних вещичек.