Песнь сердца и пепла - Анастасия Левальд

– Будь ваш Властитель проклят. Мы не признаем его! – прокричал все тот же мальчуган и бросил в стражника камень.

– Отрубить ему голову, – холодно, с металлом в голосе проговорил Вольмант, отбив камень длинным мечом, не вынимая его полностью из ножен, а после вернул обратно.

Мальчишку схватили рядом стоящие солдаты и силой поставили на колени. Третий вынул кинжал из ножен и подошел ближе.

– Нет! – Авила подбежала и встала между стражником, принявшим выполнять приказ, и мальчиком. – Я запрещаю его казнить!

– Ваше высочество, – Вольмант подошел и грубо оттолкнул подчиненного, встав на его место, – мы подчиняемся приказам Властителя. Прошу простить и отойти.

Авила покосилась на застывший в ужасе народ. Позади подростка стояла пара, женщина закрыла рот руками, она рыдала, смотря на мальчишку, позволившего себе слишком дерзкие слова в адрес Властителя. Наверное, это его мать. Только мать может так смотреть на ребенка, которому угрожает смертельная опасность.

– Я не отойду, – уверенно возразила принцесса. – Если хотите лишить его жизни, то придется сначала отрубить голову мне.

– Но ваше высочество! – грубо отчеканил Вольмант и потянулся рукой к своему мечу. Его лицо исказилось грозным оскалом, нос сморщился в гневе. Одним движением он вынул сверкающий клинок из ножен и застыл на месте. – Пожалуйста, не обостряйте ситуацию!

Авила вздрогнула. Что он себе позволяет? Как он смеет оголять оружие на единственную принцессу Аксохола? Она нервно сглотнула, но все еще стояла твердо – она не позволит убить этого ребенка. Она видела в глазах Вольманта дерзость и наглость, которая подкреплялась чередой безнаказанности за зверства, совершенные в столице. Неужели он переступит черту?

– Не обострять ситуацию до чего?

Позади Вольманта показался Атрей. Стражники, заметив его, поравнялись и ударили кулаками по груди в знак приветствия высшего чина на службе у Властителя. Советник строго осмотрел всех присутствующих, обошел Вольманта, крепко держащего оголенный меч, и встал между ним и Авилой.

– Убрать меч от представителя семьи властителя!

– Но, сэр, этот селянин…

Атрей поднял руку, и глава стражи замер.

– Любой, кто оголит оружие на представителя семьи Властителя, – Атрей взялся за рукоять своего меча, висящего на поясе, и, вынув его из ножен, приставил лезвие к шее Вольманта, – приговаривается к смерти.

Застыла тишина. Лишь ветер нежно ласкал листву на деревьях, срывая и унося куда-то вдаль. Никто не смел проронить и слова. Вольмант не спешил опускать оружие, и это, судя по выражению лица, раздражало советника.

Он не стал долго ждать действий или реакций главы стражи. Лицо исказилось яростью, лезвие меча отдалилось от шеи, и, казалось, стражник выдохнул – Атрей отступил. И только в следующий миг стало понятно – это замах. Голова Вольманта от резкого удара Атрея полетела на землю под громкий визг женщин.

Авила отвернулась. Тошнота подступила к горлу от увиденного: широко раскрытые, выпученные глаза Вольманта, словно он так и замер с последней мыслью; обагренная кровью земля; густой поток темной, с запахом металла, жидкости растекался под ним; из головы торчала кость позвоночника. В горле пересохло, а в глазах заплясали туманные пятна. Желудок свело болезненной конвульсией, и, зажав рот рукой, Авила сделала шаг в сторону, с трудом сдерживая рвоту. Слезы невольно навернулись на глаза, но Авила старалась не плакать. Она стояла твердо, лишь бы не показаться в глазах народа слабой.

– Дармор, убери это, – безэмоционально отчеканил Атрей.

Он достал из кармана небольшой платок и протер лезвие меча от крови, прежде чем спрятать его в ножны. Несколько капель задели его плащ, но слились с красным оттенком ткани.

– Да, сэр.

Подручный советника и еще несколько подчиненных принялись убирать тело и отрубленную голову. Кого-то из женщин все же вырвало, дети плакали, а мужчины закрыли им глаза или обнимали, лишь бы они не смотрели, но никто из свидетелей не посмел вмешаться.

Атрей последний раз глянул на тело и повернулся к принцессе.

– Ваше высочество, что вы сделали?

Советник кинул на мальчишку, все еще стоящего на коленях позади нее.

– Я не хочу, чтобы ребенку отрубили голову.

– Ребенку? В его годы отправляют на службу. – Атрей прищурил глаза и спрятал руки за длинным красным плащом, спадающим с его золотых доспехов.

– Ему явно еще нет шестнадцати, – с волнением в голосе проговорила Авила. Неужели сейчас из-за нее мальчишку отправят в армию?

– В лагере подвластных на службу отравляют в десять!

Авила сглотнула от страха. Лагерь подвластных – военная академия на острове Эйрос, где из детей воспитывают рабов и наемников. Атрей был одним из них – родителей своих никогда не знал, еще в младенчестве попал в лагерь, где его закалили – правила должны исполняться, закон нерушим и никто не смеет его нарушать, а плата за неподчинение – смерть. Его доставили во дворец, как она слышала, когда ему было двенадцать, и с тех пор он служил на правящую семью верой и правдой – так его воспитали.

Среди людей пошли настороженные шептания, Авила срочно должна была что-то сказать.

– У этого мальчика есть родители! – Авила старалась говорить твердо и авторитетно, но она и сама слышала, как ее голос дрожал, как она запнулась. Она видела, что Атрей не воспринимает ее как лидера. Только как члена правящей семьи, которых он, согласно законам, обязан защищать.

– Он позволил себе дерзость в отношении вашего отца, Властителя, по закону он должен быть наказан. Пожалуйста, отойдите. – Атрей склонился, пропуская ее вперед.

Закон, который наказывает каждого, кем недоволен Властитель? Он уничтожит даже народ, если так ему будет угодно? Авила сжала зубы. Слезы от одной мысли о гибели невинных наворачивались на глаза, но она старалась не показывать их советнику. Ей хотелось, чтобы ее воспринимали серьезно, а не как девчонку, на которую нельзя поднимать меч, что бы она ни натворила. И пусть Вольмант поплатился своей жизнью, что было бы, не приди Атрей, верный обычаям и регламенту?

– Нет. – Авила стояла твердо. – Я прошу заменить наказание.

– Хорошо. – Атрей выдохнул. – Сто ударов палками.

Авила ужаснулась, но еле уловимо кивнула, и советник жестом отдал приказ. Стражники подняли с колен мальчика, другой принес две палки.

– Принцесса, развернитесь.

Авила усмехнулась – ему так хочется, чтобы она видела, как ребенка будут избивать? Смотреть не хотелось. Она и так слышала, как на мальчике порвали рубаху и начали бить под его жалобные стоны, но Атрей смотрел пристально, твердо, будто насмехаясь над ней. И она повернулась. Мальчика поставили на