Песнь сердца и пепла - Анастасия Левальд

слышала о них на службе. Тайный орган? Правосудие против несогласных теперь отчетливо читалось в приказах властителя – мальчика бы убили за одно лишь слово, разрушающее божественный образ Властителя в народе.

Глядя на беспощадные строки, Авила ощущала, как гнев кипит в ней подобно раскаленному металлу, готовому вырваться изнутри и уничтожить все на своем пути. Сердце бешено стучало, словно боевой барабан, задающий ритм наступления. Каждое слово, выведенное на пергаменте, будто обжигало, оставляя ледяные следы ярости в венах. Ладони сжимались в кулаки, а зубы скрипели так, что казалось, вот-вот треснут.

На дорогах зажигали факелы. Стражники патрулировали улицы, и Авила поняла, что ей пора возвращаться. Она попыталась вновь зажечь в руке огонь. У нее получилось, однако пламя проходило сквозь газету, не причиняя ей никакого вреда. Это лишь копия – осенило ее. Копия магии огня, но не настоящее пламя. Принцесса тяжело вздохнула, сложила газету по сгибам и спрятала под платьем, привязав ее к ноге ленточкой, которую сняла с пояса. Пора идти домой.

Скользнув между деревьями, Авила вышла на тропинку, которая в обход центральной улицы вела к ее древу. Людей стало гораздо меньше. Патрульные разогнали всех по домам, объявив комендантский час. Написанное в газете сейчас Авила видела своими глазами – ее отец ограничивает свободу этих людей. Сейчас народ начинает жить так, как она жила все эти годы в клетке дворца. Ей стало их невероятно жаль. От гнева она тяжело дышала и ощущала, как жар ярости горит на ее щеках. Ее словно погрузили в кипящий котел и не давали возможности освободиться. Только земли, куда не ступала нога Властителя, которые находились далеко, могли жить счастливо. И это было отвратительно.

– Ваше высочество.

Авила подняла голову и увидела Атрея. Он ждал возле ее древа и, судя по серьезному виду, хотел поговорить. Она про себя усмехнулась – он-то точно в курсе всего, что происходит. Знает, что на самом деле происходит в мире. Авиле было противно с ним говорить – он без раздумий выполнял любой приказ. Убить ребенка – да. Сжечь народ – да. У него будто не было своего мнения, лишь служба, лишь присяга, лишь желания своего господина.

– Да, Атрей, – кивнула Авила.

Она сжала кулаки, стараясь потушить в себе ярость, но получалось плохо.

– Я настоятельно рекомендую вам не отходить далеко от своего дома и не контактировать с селянами.

– Почему? – возмутилась она.

Неужели свобода закончилась? Все стремительно возвращается на круги своя, где она – лишь пленница обстоятельств, насильно скованная судьбой и волей отца.

– Вы же понимаете, что народ увяз в гражданской войне. Мы не можем доверять этим людям. Вам может угрожать опасность. Соблюдайте правила и предписания.

– Не доверять этим людям? Они народ Аксохола! – Авила стиснула зубы. – Атрей, что происходит? Почему отец не помогает этим людям, а уничтожает? Что за гнет? Почему лагерь подвластных еще существует? Надо же что-то с этим делать!

– Принцесса, вы еще слишком молоды и ничего не понимаете в этих вопросах. Лагерь подвластных – ценный орган, который воспитывает верных государству солдат. Я один из них, и это колоссальная помощь Властителю. Гнет – мера, позволяющая сохранить государственный строй от внешней угрозы. Только благодаря этому Дальний мир существует и не позволяет пришедшим через порталы ближнецам наводить свои порядки.

– Но при этом наших людей за любое непослушание отправляют туда – в Ближний мир, где без магии они умирают?

– Это ограждает многих от совершения преступлений. Эта мера – залог процветания Аксохола, его могущества и роста. Важно поддерживать целостность народа с сильным, всеми уважаемым лидером. Если народ будет говорить и делать что вздумается, при этом не уважая властителя, – это приведет к хаосу.

Атрей себе не изменяет. Авила тяжело вздохнула и, обойдя его, направилась к себе. Ярость пылала в сердце, но сейчас она поняла: написанное в газете – правда, а Атрей поддерживает этот режим. Ей не хотелось ничего отвечать советнику. Он вечно ее поучал, следил за ней и сразу доносил Властителю, выполнял любой его приказ. Неужели ему самому не противно?

– Ваше высочество? – окликнул ее Атрей, и она обернулась.

Авила прищурилась.

– Ради вашей безопасности мне придется вас запереть.

– Что?

Да как он смеет?

– Сегодня же к вашему древу будет представлена стража. Будьте благоразумны, я вас прошу.

Атрей учтиво поклонился и ушел. Некоторые стражники, держащиеся на расстоянии и скрывающиеся в тени, пошли следом, сопровождая его до дома, выделенного для работы Властителя, – единственное здание в этом поселении из каменных стен и крыши. Именно там дни и ночи проводил отец. Там собрались его сторонники, готовые биться за столицу и власть Флавия, но Авила больше не относила себя к их числу. Она стиснула от гнева зубы и, сорвавшись с места, пошла в дом.

9. Одни против целого мира

Прошло пять дней.

Авила сидела на балконе своего дома под тяжелыми ветвями древа, которые слегка провисли от сильных ливней. Тали была права – настал сезон дождей. Если раньше в это время – ровно середина дня – на небе ярко светило солнце и стояла жара, то теперь – стена из воды, а сверху нависло одеяло грозовых облаков.

На улицах лишь несколько селян занимались тяжелой работой. Одним из них был Лука. Сражаясь с потоком, бьющим в спину, он колотил молотком по крыше конюшни. Недавно из-за града несколько досок отвалилось, и он хотел защитить животных от буйной стихии. Второй – отец того мальчика, которого Авила спасла в день празднования дня Первого Ветра. Он пытался прибить полотно, оторвавшееся от прорезей в древе. Авила время от времени, когда ветер сдирал щит от ливня, видела в окне женщину, обнимающую своего сына. Мальчишка выжил, но все еще отходил после побоев.

Она вспомнила, что тогда, пять дней назад, прочла о своем отце. Боль вернулась с новой силой. Авила сидела на лавочке подле своего домика, положив голову на холодные мокрые перила балкона. Авила так и не сожгла ту газету. Она спрятала ее в своих вещах. Что-то не позволяло ей решиться на это, что-то в душе кричало, что ее пока нужно сохранить. Она боялась, что газету найдут, постоянно перекладывала с места на место и прокручивала в голове сценарии, в которых кто-то из слуг или еще хуже – Атрей находит причину казни целой семьи, а может быть, и всех причастных.

Капли стучали по крыше и перилам, создавая звуковую завесу, которая могла бы