Песнь сердца и пепла - Анастасия Левальд

– Точно жить надоело, – прошептал он и присел на колени возле нее.

Тайро выставил руку, призывая магию. Ладонь засветилась золотом. После подобным светом озарились и кровоточащие разрывы на теле. Авила умирала. Лечить глубокие раны сложнее мелких царапин и ссадин, но Тайро был способен и на это. Он давно не использовал свою силу в полной мере, не расходовал ее, и сейчас ранения, которые могли стать смертельными, золотой пылью улетучивались с ее тела.

Когда раны полностью исчезли, а Авила все еще не пришла в себя, Тайро аккуратно взял ее на руки и поднялся на гигантские ветви древа. Он положил ее, слегка облокотив на ствол, а потом не удержался и дотронулся до щеки принцессы ладонью. Большим пальцем он провел по ее губам, убрал выбившийся светлый локон за ухо. Авила еле слышно простонала. Начала приходить в себя! Тайро привстал и отошел от нее, чуть скрывшись в листве верхней ветки.

– Тайро? – немного вяло протянула она и зажмурилась.

Жизни ничего не угрожало, но боль могла еще мучить тело.

Тряхнув головой, она попыталась встать, но упала на колени. Авила еще не пришла окончательно в себя. Тайро сделал шаг вперед, решив, что она ушиблась, но отдернул себя – его не должно это волновать. Авила его заметила, громко всхлипнула и заплакала. Так сильно испугалась? В прошлые разы ее забавлял риск. Тайро усмехнулся. Его немного удивила смена настроений принцессы, но он себя одернул: все же сейчас она только что по-настоящему чуть не погибла. Он оставался неподвижным, ждал, что она ему скажет.

– Прости, пожалуйста!

Этого он не был готов услышать. Тайро свел брови. Авила плакала все сильнее, почти рыдала. Она сидела на коленях и закрывала руками лицо, утирала потоки слез, всхлипывала и тяжело, надрывно дышала. Сердце Тайро сжалось, но он остался неподвижным. Он не понимал, отчего ему плохо, когда он смотрит на рыдающую принцессу. Он же уже принял решение держаться в стороне, не приходил к ней, находился далеко от поселения и даже не выходил из леса. Зачем он помог? Тайро прикусил губу и поймал себя на мысли: а смог бы он жить, зная, что дал ей умереть? Смог бы себя простить?

– Пожалуйста, прости людей.

Эти слова повергли Тайро в шок. Она просит прощения за всех людей? Ему подумалось, что сейчас она признается, кем является на самом деле, и сделал шаг к ней.

– Люди боятся того, чего не понимают. Властитель был не прав, он совершил ужасную ошибку. Мне так жаль тебя и твой народ, но, пожалуйста, не отворачивайся от людей и… – она начала мямлить, пытаясь решиться на слова, которые, ей, скорее всего, давались сложнее прочих, – и от меня. Я не знала об этом, мне было всего три года, когда это произошло.

– Ты просишь прощения за всех людей? – Тайро сделал еще шаг вперед, выходя из тени.

Он хотел услышать, что она – их принцесса, чтобы она призналась во лжи. Авила содрогалась от плача и утирала обильный поток слез, все еще сидя на коленях, а Тайро покорно ждал, несмотря на разрывающееся собственное сердце. Ему хотелось успокоить ее, но злость все еще не отпускала.

– Да, я прошу прощения за всех людей, причинивших зло тебе и всем фойтийцам.

Так и не призналась. Боится? Но чего? Неожиданно он вспомнил свои чувства, когда она не могла понять, кто он, и молчал. Тайро ведь тоже не признался, кем является. Он боялся, что вместо горящих интересом и жаждой приключений глаз увидит в них ненависть и злобу. Он не хотел признаваться, ему нравилось, что она оставалась в неведении. Так он чувствовал себя в безопасности. Она боится этого же? У нее так же – не хочет, чтобы он знал, кем она является: так она чувствует себя защищенной? Сердце Тайро медленно растаяло, подобно утреннему туману под первыми лучами солнца.

Дождь прошел. Лунный свет пытался дотянуться лучами до земли сквозь кроны гигантских деревьев Темного леса. Одинокие капли на листьях сияли, как крошечные алмазы. Легкий прохладный ветерок в зеленой листве приносил свежий запах влажной земли и цветущих трав. Природа, омытая дождем, словно возрождалась заново, напоминая, что жизнь движется вперед, оставляя в прошлом бури и тревоги.

Этого момента покоя и гармонии Тайро искал давно, но только теперь, осознавая их общую тайну, ощутил, как тяжесть уходит с его плеч, уступая место умиротворению. В мире и в нем самом восстанавливалось равновесие, и легкий ветерок проносился рядом, словно очищая от остатков сомнения и страха. Он выдохнул. Плевать на титул, Тайро больше не мог оставаться в стороне. Не мог слышать ее рыдания.

– Тише, хватит.

Он опустился на колени рядом с Авилой и обнял ее, прижал к себе. Положил руку ей на затылок и чуть склонил голову, вдыхая запах ее волос. Этого запаха ему не хватало в дни их разлуки, и вроде сердце должно радоваться, однако оно выло от боли: она продолжала рыдать, прижимаясь к его груди. Ее даже немного трясло.

– Я не хотела, чтобы твой народ вымер, – продолжала она. – Не отворачивайся от меня.

– Не отвернусь, – прошептал Тайро ей в ухо.

Авила немного успокоилась и подняла на него взгляд. В красных глазах застыла надежда. Она будто пыталась прочесть: правду ли он говорит или лжет.

– Честно.

Тайро потянулся к руке Авилы и, взяв ее ладонь, провел по тыльной стороне, а после поднес к губам. Он поцеловал ее с нежностью, как бы пытаясь сказать, что будет ее беречь. Тайро знал, что при дворе так делают рыцари, желая почтить уважением и выказать преданность, и он заложил в этот поцелуй стремление принять ее мир, войти в него и не покидать. Тайро примирился с новым, невиданным ранее чувством влечения.

Тайро замечал, что его сердце билось быстрее рядом с ней. Ее присутствие и едва уловимый аромат вплетались в само его существо, заставляя забыть о целом мире. Телесное притяжение, которое он испытывал, было глубоким, как учащенное дыхание или громкое биение сердца. Взгляд Тайро воровал мгновения, когда ее фигура открывалась его взору, ее изгибы плавно переходили один в другой, создавая совершенную гармонию. Авила казалась совершенной в любом свете и в любой одежде. Он держал в руке ее ладонь и чувствовал, как ее тепло незримыми нитями соединялось с ним.

Когда он сидел рядом с Авилой, ему хотелось положить руку на ее оголенную