Няня для босса, или Папа строгого режима - Алекс Скай

— Не уверена.

— Тогда докажу.

— Не мне.

Он посмотрел на меня.

— Детям, — сказала я. — Себе. Дому. Без меня как подсказки.

Он принял это не сразу.

Я видела, как ему хочется сказать что-то в духе “я сделаю”, “я докажу”, “скажите как”. Но он сдержался.

— Хорошо, — сказал он.

Вот и всё.

Простое слово.

Без красивой упаковки.

Я прислонилась плечом к косяку.

— Вы всё ещё стоите в коридоре.

— Да.

— Это, наверное, неудобно.

— Немного.

— Хорошо.

Он почти улыбнулся.

— Заслуженно?

— Очень.

Мы помолчали.

Потом он спросил:

— Можно я передам вам кое-что от Аси?

Вот тут я насторожилась.

— Если это не эмоциональная манипуляция с хвостом динозавра.

— Это рисунок.

— Роман.

— Она сама попросила. Я сказал, что вы не обязаны его брать. Она ответила: “Вера не обязана, но пусть знает, что Семён не обиделся”.

Он достал из внутреннего кармана сложенный лист.

Я взяла.

На рисунке был дом. Кривой, яркий, с огромной дверью и маленьким динозавром на ступеньках. В окне стояли Марк, Ася и Роман. Рядом с домом была я — не внутри, не снаружи окончательно. На дорожке. В руках у нарисованной меня был смешной жёлтый флажок.

Под рисунком крупными буквами было написано:

“ВЕРА МОЖЕТ САМА РЕШИТЬ, КУДА ИДТИ. НО ДОРОЖКА ЕСТЬ”.

Я смотрела на лист дольше, чем нужно.

Роман тихо сказал:

— Я не просил её писать это.

— Верю.

— Она сказала, что это новый честный порядок.

Я медленно сложила рисунок обратно.

— У вашей дочери опасно взрослые формулировки.

— У неё хороший учитель.

— Не перекладывайте на меня ответственность за все семейные афоризмы.

— Не буду.

Он сделал шаг назад.

— Я пойду.

— Просто так?

— Да.

— Без финального аргумента?

— Я сказал, что приехал извиниться. Не заключать сделку.

И снова правильная фраза.

Упрямый мужчина.

Учится быстро именно тогда, когда это особенно мешает спокойно злиться.

— Роман.

Он остановился.

— Да?

Я держала рисунок Аси в руках и понимала, что не готова сказать “возвращаюсь”. Не готова сказать “прощаю”. Не готова даже сказать “приходите завтра”. Но и закрыть дверь так, будто между нами ничего не осталось, было неправдой.

— Передайте Марку, что нормальный разговор нельзя купить, но можно начать.

Роман посмотрел на меня долго.

— От вас?

— От меня.

— Передам.

— И Асе… скажите, что дорожку я увидела.

Его лицо стало мягче совсем немного. Настолько, что чужой человек, возможно, ничего бы не заметил. А я заметила.

— Спасибо.

— Это не обещание.

— Я знаю.

— Правда?

— Учусь.

Я покачала головой.

— Вот это слово у вас всё ещё слишком опасное.

— Тогда попробую другое.

— Какое?

Роман стоял на моей лестничной площадке, без власти, без документов, без детей за спиной, без компании, которую нужно спасать, и впервые выглядел не папой строгого режима, а мужчиной, которому тоже пришлось выйти из собственного расписания.

— Жду, — сказал он.

И ушёл вниз, оставив меня с рисунком, тишиной и дорожкой, которая, как назло, теперь действительно была.

Папа учится просить

После ухода Романа моя квартира стала слишком тихой.

Не пустой — пустота была бы проще. Пустоту можно заполнить чайником, музыкой, звонком Кате, списком дел, который всегда ждёт удобного момента, чтобы напомнить: взрослая жизнь не делает паузу только потому, что у тебя на лестничной площадке стоял мужчина с лицом раскаявшегося босса и словами, которые очень не хочется принимать слишком быстро.

Нет, квартира была не пустой.

Она была полной.

Рисунком Аси на столе. Его фразой “жду” в коридоре памяти. Сообщением Марка про нормальный разговор. Моим собственным голосом, который ещё совсем недавно сказал: “Это не обещание”, хотя где-то глубоко внутри уже испугался, что обещание всё равно начало расти.

Я положила рисунок на подоконник, рядом с базиликом.

Базилик выглядел слегка осуждающе. Он вообще был растением с характером: выживал, когда я забывала о нём, и драматично опускал листья, когда решал напомнить о себе. В этот вечер он, кажется, считал, что я поступаю непоследовательно. Сначала ушла. Потом взяла рисунок. Потом почти улыбалась. Потом стояла на кухне и смотрела в одну точку.

— Не начинай, — сказала я базилику. — Ты сам живёшь между засохну и расцвету.

Базилик промолчал.

Умный.

Я заварила чай, села за стол и открыла телефон. Сообщений от Романа не было. И это было правильно. Он сказал “жду” — и не стал доказывать ожидание пятью звонками, короткими командами и расписанием моего возвращения. В этом была новая для него форма уважения.

Ненавижу, когда человек делает правильно именно тогда, когда тебе удобнее было бы продолжать злиться.

От Марка сообщение пришло утром.

“Папа передал. Про разговор”.

Я смотрела на эти четыре слова и пыталась понять, сколько в них спрятано.

“И?” — написала я.

Ответ пришёл не сразу.

“Мы начали”.

Потом ещё одно:

“Это было странно”.

Я улыбнулась.

“Странно — хороший первый уровень”.

Марк ответил:

“Ася сказала, что папа извинялся лучше, чем раньше, но всё ещё слишком серьёзно. Я сказал, что для первого раза сойдёт”.

Через минуту:

“Она спрашивает, можно ли тебе прислать голосовое от Семёна”.

Я рассмеялась в пустой кухне.

“Семён освоил голосовые?”

“Ася говорит за него. Очень низким голосом. Это страшно”.

“Пусть присылает. Я морально почти готова”.

Голосовое пришло через три минуты.

— Вера-а-а, — протянул очень низкий, совершенно не динозавровый голос Аси. — Это Семён. Я охраняю дорожку. Папа сегодня сидел на полу и не умер. Марк сказал, что это прогресс. Возвращайся, когда сама решишь. Но лучше быстрее, потому что Ася скучает, а я не могу всё делать один. Конец связи.

Я слушала его дважды.

Потом третий раз.

И написала:

“Передайте Семёну, что он настоящий герой. И Асе тоже”.

Марк ответил:

“Она сказала, что герои тоже могут обижаться”.

Я набрала: “Конечно”.

И долго смотрела на это слово.

Потому что в доме Ветровых учились не только Роман, Марк и Ася. Я тоже училась. Не бежать обратно на первое правильное извинение. Не закрываться только потому, что страшно. Не делать вид, что всё просто: либо работа, либо чувства; либо свобода, либо дом; либо я остаюсь собой, либо становлюсь частью чужой семьи.

Жизнь, как назло, любила варианты, где всё одновременно.

Через два дня я провела первую пробную