В главной роли - Райан Кендалл

Он такой надежный, что, даже если бы мир рухнул, я бы все равно могла на него положиться.

Как скала, за которую можно ухватиться в шторм.

Я так привыкла бороться за то, чтобы удержаться на плаву, что почти забыла, каково это — чувствовать опору.

Глава двадцать шестая

ОТ ВРАГОВ К ВЛЮБЛЕННЫМ

Энди

Работа сегодня — просто отстой.

И не потому, что она непривычно хаотичная или мерзкая — хотя, будем честны, она такая всегда.

Работа отстой, потому что я рассеянна.

Безнадежно и до нелепого рассеянна.

Я не могу перестать думать о прошлой ночи. О Коуле. О его руках, его губах, о том, как он смотрел на меня — словно я была чем-то, что он хотел оставить себе. Чем-то, за что стоит держаться.

Я не переставала думать об этом с тех самых пор, как ушла от него сегодня утром, с растрепанными волосами и телом, ноющим самым приятным образом. Я пыталась сосредоточиться на документах и медкартах пациентов, но все, о чем я могу думать — это то, какие чувства он у меня вызвал.

Тепло. Безопасность. Желание.

Я сглатываю.

Разум предает меня, подкидывая вспышки воспоминаний обо всех тех страстных словах, которые он шептал прошлой ночью.

«Скажи мне, чего ты хочешь, Энди».

Не требование, а приглашение — рассказать ему, что мне нравится, что мне нужно. Словно Коулу тоже это было нужно. Нужно было знать, как доставить мне удовольствие.

Позже, когда у него перехватило дыхание, а руки сжали мои бедра, он прошептал: «Я не продержусь, если ты будешь так двигаться». Коул говорил игриво, но в то же время измученно, как будто это я его доводила, а не наоборот.

— Эй, Каллахан.

Я моргаю, отрываюсь от экрана и вижу, что Майки стоит в дверях, скрестив руки на груди, и самодовольно ухмыляется.

— Чего тебе?

Он пожимает плечами.

— Слышал, ты порвала всех на аукционе холостяков.

Я фыркаю.

— Я выжила.

Пытаюсь сосредоточиться, но с треском проваливаюсь.

— Ты в порядке?

— Да, — лгу я. — А что?

— Ты уже три раза прочитала одну и ту же строчку в этой карте.

— И что?

— А то… что ты рассеянна. И не в стиле «моя собака заболела». А скорее в стиле «меня основательно испортил какой-то парень».

Мое лицо мгновенно вспыхивает.

— Заткнись.

— Ага! — Майки указывает на меня пальцем, ухмыляясь еще шире. — Это правда.

— Ничего подобного.

— Еще как. — Он заходит и садится на край стола. — Ты буквально светишься. И не думай, что я не заметил, как ты сегодня утром впорхнула сюда на крыльях любви.

— Ты закончил?

Он бросает на меня выразительный взгляд.

— Ты ужасно с этим справляешься.

Я стону, откидываясь на спинку кресла.

— Тебе разве не нужно чем-нибудь заняться?

— Я проверяю, все ли в порядке с моей подругой. И, судя по всему, ты более чем в порядке. Так что оставлю тебя наедине с… тем, что там сейчас творится в твоей голове. — Майки встает, продолжая ухмыляться. — Передавай привет своему герою-любовнику.

Я показываю ему средний палец вслед, но сама улыбаюсь.

* * *

— Ай!

Шей косится на меня.

— Что опять?

— Мастер только что чуть не отрезала мне палец на ноге.

— Ты как ребенок.

Я сверлю ее взглядом, но без особого энтузиазма. Она ухмыляется так, словно точно знает, почему я такая дерганая — и да, скорее всего, так оно и есть.

В маленьком маникюрном салоне сегодня вечером тихо — только мы, скучающая администратор, листающая телефон на стойке регистрации, и какое-то приглушенное реалити-шоу на фоне.

Шей откинулась в одном из этих нелепых массажных кресел; ногти на ее ногах накрашены в опасно-красный оттенок, который подошел бы только ей.

А я? Я пытаюсь не пнуть бедную девушку, которая пилит мне ногти с таким рвением, будто у нее ко мне личная неприязнь.

— Ну так… — протягивает Шей с таким видом, словно весь день ждала момента для броска. — Ты расскажешь мне, почему светишься, или мне придется угадывать?

Я закатываю глаза, но это бесполезно.

— Я не свечусь.

— Светишься.

— Это просто освещение так падает.

— Это Коул.

Я замираю всего на секунду, но Шей это замечает.

— Ха! Я так и знала. — Она наклоняется и хлопает меня по руке. — Ты с ним переспала, признавайся? О боже мой, ты сто процентов это сделала.

Я стону, закрывая лицо руками.

— Шей, умоляю.

— Не смей сейчас разыгрывать передо мной застенчивость. Выкладывай. Было хорошо? Нет — это перевернуло твою жизнь?

Я подглядываю за ней сквозь пальцы.

— Шей.

— Не надо мне тут Шейкать. Для этого и нужны друзья.

Я ни за что на свете не смогу рассказать ей про Ситуацию.

Я опускаю руки и вздыхаю.

— Это было… да. Это было хорошо.

Подруга ахает.

— Хорошо? И это все, что я получу?

Я кусаю губу, уголки рта предательски ползут вверх.

— Это было очень хорошо. Типа… я и не знала, что так вообще бывает.

Ее глаза округляются.

— Охренеть.

— Я знаю.

Она хватает меня за руку, буквально подпрыгивая на месте.

— Ладно, но подожди. Подробности. Как это случилось? Когда? Где? Он раздевал тебя медленно? Быстро? Рассказывай все.

Я опускаю взгляд на мастера маникюра, которая, я почти уверена, теперь полностью поглощена нашим разговором.

— Ты просто невыносима.

— И тебе это нравится. А теперь говори.

Я сдаюсь, потому что, если честно? Мне самой хочется об этом поговорить. О нем. О том, что я не могу перестать прокручивать в голове каждую секунду.

И я рассказываю.

Я рассказываю подруге про грозу, про свечи, про то, как Коул на меня смотрел. Каким нежным он был, как постоянно проверял, все ли со мной в порядке, как отнес меня на кровать так, будто я ничего не вешу, а затем боготворил каждый сантиметр моего тела, словно не мог поверить, что я настоящая.

Шей молчит, что бывает редко, но ее лицо говорит само за себя.

— Черт возьми, — наконец выдыхает она. — Ты пропала.

— Ничего подобного.

— Ты абсолютно пропала. С концами.

Я смеюсь, но как-то вяло. Потому что, возможно, так оно и есть. Возможно, я увязла гораздо глубже, чем планировала.

И Шей это видит.

— Ну и что теперь? — спрашивает она уже тише. — Вы теперь пара?

Я делаю медленный вдох и пожимаю плечами.

— Я не знаю. Мы об этом особо не говорили. Коул сказал, что никуда не исчезнет, но я просто… мне страшно.

— Почему?

Я делаю