Преломление миров - Ксения Кирина

— Спасибо вам…

— Не стоит благодарности, дитя. О, и платье тоже обязательно тебя дождётся, это подарок. Хочу заметить, оно тебе очень к лицу — и к фигуре. Аэнгил оценил, даром что промолчал. Мирав встретит нас в условленном месте, — ответила Эилун, облачаясь в тёмно-красную накидку с капюшоном. Видящая так частила, опережая мысли Виты, что девушка не успевала и слова вставить.

Аэнгил, по-вороньи наглухо упаковавшийся в свой плащ, привычно забрал у Виты рюкзак и взял её за руку. Замечание Эилун о себе маг пропустил мимо ушей.

Эилун привела их на ту самую площадку, куда они вышли, придя из Эленайи; туда же почти одновременно с ними, но с противоположной стороны пришёл Мирав. К ремню на поясе Видящего-дозорного были пристёгнуты ножны с мечом.

Он видел, что на нас нападут?

— Не волнуйтесь, вероятность сражения очень слаба, — сказал Мирав, заметив, что девушка на него смотрит.

— Но всё-таки она есть, эта вероятность, — Вита понемногу привыкала к тому, что Видящие угадывают то, что она хочет сказать — или то, о чём она думает.

— Всё-таки есть, — хмыкнув, согласился Мирав. — Как говорится, надейся на лучшее, готовься к худшему.

Вита сочла это предостережением и уподобилась Аэнгилу — то есть торопливо влезла в куртку, которую до того несла подмышкой, и тщательно застегнула под горло. Эилун одобрительно кивнула и натянула на голову капюшон.

Мирав достал из кармана уже знакомую нить связующую.

— Аэнгил, через Преломление поведу я, побереги силы, — предупредил он. — Неизвестно, когда ты сможешь их восполнить в следующий раз. Пять шагов. Мы проводим вас до дома Бринка, там будем действовать по ситуации.

— Что вы видели? — Аэнгил нахмурился.

— Ничего. В этом-то и проблема. Ни одного намёка на дальнейшее развитие событий. Или это означает, что любое решение приведёт к одному и тому же исходу.

— К какому? — спросила Вита.

— К победе над Крадущими и возвращению Светила в Эленайю, — торжественно ответила Эилун. — Иначе и быть не может.

Цветок Преломления раскрылся туманно-серым и вялым — лепестки шевелились еле-еле.

В самом Преломлении царил лютый холод — Вита мгновенно начала трястись так, что застучали зубы. Аэнгил внешне казался невозмутимым, но Вита ощутила, что и его пробирает дрожь.

Пять шагов сквозь толщу ослепительного холода — и Преломление, блёкло раскрывшись, выпустило путешественников на вершину холма.

В лицо ударил порыв холодного ветра — хотя и не настолько жгучего, каким был только что воздух в Преломлении.

Всё вокруг было одновременно знакомым и чужим — голая каменистая равнина, вдалеке такие же голые холмы и невысокие горы. В низине белел большой дом; его очертания казались неестественно чёткими, будто он был сложен из бумаги. Неподалёку от него растекалось серое матовое пятно — озеро. Вита помнила его ярко-синим, в окружении пышно цветущих деревьев; сейчас листва казалась чёрной, словно обуглившейся.

За два, от силы три часа Эленайя стала графитово-серой, нарисованной размашистыми штрихами. На ровном однотонном небе по-прежнему не было ни одного намёка на Светило. Все краски приглушили яркость.

Похоже на ретро-фильм.

Мирав смотал нить, убрал в карман, и путешественники друг за другом принялись спускаться с холма по еле заметной тропинке. Проезжая дорога к дому, пересекающая всю равнину, скорее угадывалась, чем была видна.

Ни забора, ни хоть какого-нибудь ограждения, но дом Бринка ни в чём подобном не нуждался — на земле лежала чисто-белая пограничная линия защитного магического купола, такая же, как в Ноктуре (с той разницей, что эту Вита разглядела самостоятельно).

Линия в Ноктуре была золотистой, но тоже стала белой — после того, как там объявились Крадущие Свет. А вдруг они уже здесь, поджидают нас?

— Даже в Храме теперь не безопасно. Как Видящие смогут защитить мальчика? — спросил Аэнгил, когда до защитной линии оставалось метров пятьдесят.

Вита догадалась, что он говорит о кронпринце Эленайи.

— Храм был и остаётся самым безопасным местом в свете, — невозмутимо ответил Мирав, не сбавляя шага. — Во-первых, в разные его помещения попасть, пройдя через Преломление, невозможно, кто бы там что ни думал, — судя по лицу Аэнгила, он и был тем самым человеком. — Во-вторых, покинуть Храм с любого открытого участка — да, можно, но трудно, сказывается избыток света. В-третьих, сами стены Храма наполнены защитной магией, реагирующей на малейший враждебный всплеск. Сегодня Крадущие продержались едва ли минуту до того, как им пришлось в спешке бежать, и куда они вышли из Преломления, остаётся только догадываться. Мы усвоили урок истории с первого раза, молодой мастер Римнай.

Говорил Мирав спокойным тоном, и было невозможно понять, почему он под конец речи обратился к Аэнгилу так официально. Не то сарказм, не то подчёркнутая важность сказанного.

— А у Блэймерка и вправду отняли магию? — поинтересовалась Вита, чтобы заполнить повисшую неловкую паузу.

Аэнгил коснулся амулета.

— Не отняли. Омрачение заставляет магию как бы… впасть в спячку. И его действие обратимо. До Крадущих иного способа блокировать внутреннюю магию не существовало. Я читал о случаях, когда могущественные маги сами просили применить к ним Омрачение, в целях научных исследований. Маги постоянно ищут способы не зависеть от Светил.

— Значит, Блэймерк сможет вернуть себе способности?

— Самостоятельно или с чьей-либо помощью — нет. Таково условие этого заклинания: снять его должна одна и та же рука, одним и тем же инструментом, — маг усмехнулся. — Касание Мрака сейчас хранится у господина Приама. Хочет Ларм Блэймерк того или нет, ему придётся оберегать регента от любых опасностей, иначе он никогда полноценно не вернёт себе магию.

— Контур не нарушен, — Эилун показала на линию.

— Это не означает, что в доме не устроена ловушка, — сказал Мирав. — Держитесь за мной.

Вита поёжилась. Аэнгил крепче сжал её руку.

Переживания были напрасны: защита легко пропустила новоприбывших.

Дом Бринка возвышался на три этажа, сияя гладко оштукатуренными стенами. Черепичная крыша, по воспоминаниям Виты — бирюзовая, в тусклом свете дня без Светила была едва ли серо-голубой. Среди кустов сирени тянулась дорожка, выложенная белыми камешками.

Мирав поднялся на крыльцо и выставил перед собой открытую левую ладонь; правую руку дозорный держал на рукояти меча.

— Всё хорошо, — произнесла Эилун. — Как теперь, так и после.

Она что-то видела.

Дверь сама собой медленно открылась, и из глубины темноватой прихожей нерешительно выступила