Трофей Черного колдуна - Любовь Песцова

Открыв глаза, я уставилась в сторону источника.

Небольшая лесополоса виднелась примерно в двух-трех километрах. И тут я поблагодарила и Леона за то, что когда-то приучил меня к брючным костюмам, и собственные тренировки, потому что бежать было относительно легко.

Солдаты провожали меня удивленными взглядами, но не пытались остановить. Ко мне вообще относились с опаской, что было неудивительно, учитывая мое особое положение.

Очень скоро лагерь остался позади, и только поравнявшись с деревьями, я замедлилась, перейдя на трусцу, а затем и вовсе на шаг.

Было слишком тихо. Что-то было не так. Я чувствовала это кожей, но списала на демонические эманации. А нужно было прислушаться к себе.

Все переменилось как-то в одночасье. Тошнота накатила сильнее, запахло серой. Демон появился. Но не возле меня. Чуть поодаль на кромке лесополосы.

До меня ему не было никакого дела. Он шел к армии. И очень скоро встретил сопротивление. Не солдат, разумеется. Я увидела, как поднимается магический купол, защищая войска от этой твари. Видела, как навстречу ему летят заклинания.

Почему я решила, что Леон побежит к демону, если его главная задача защищать армию от магических атак? Идиотка! Так и не научилась ничему за последний год.

Меня мог оправдывать только дикий страх, который вызывал демон. Он мешал трезво мыслить и заставлял совершать импульсивные поступки.

За спиной хрустнула ветка.

Я обернулась, призывая огонь. Но направить в цель не успела. И хорошо.

Из леса вышел Курт.

Руки опустились. Я не могла напасть на него. Не могла причинить боль. Даже если бы он начал мне угрожать. А он явно не собирался этого делать.

— Что ты… Как ты здесь оказался?

— Я пришел за тобой, — сказал он с убийственно серьезным лицом.

Надежда на то, что он решил присоединиться к Леону, рухнула.

— За мной? Курт, пойми, меня не нужно спасть. Мне очень жаль, но я не пойду с тобой.

— Почему, Лиса? — Спросил он.

И у меня защемило сердце, потому что голос был таким… надломленным.

— Я сделала свой выбор. Прости.

Я смотрела в его глаза и почти не узнавала их. В глубине как будто поселился незнакомый мне человек. Холодный и замкнутый. Он всегда таким был или это я его таким сделала?

— Почему он? Почему он, а не я, Лиса?

Что я должна была на это ответить? Не знаю.

Когда-то Леон посоветовал не искать логику в чувствах. И он был прав. Возможно, правильнее было бы остаться с Куртом. Это было бы более ожидаемо, более спокойно. Но я не могла.

— Прости меня, — повторила я.

Он помолчал минуту, а потом ответил:

— И ты меня.

Пару секунд я не понимала, за что он просит прощения, а потом стало поздно. Мне в лицо что-то полетело. Порошок, который попал в легкие и заставил закашляться.

В темноте я не видела его цвет, но все равно определила, что это был «сонный туман». Делается из смолки клейкой, леонариса и лунной воды. Не простая алхимия, а магическая субстанция.

Боги, что за дурацкие мысли в момент, когда мне в лицо распылили эту дрянь?!

Я сделала несколько шагов назад. Повернулась, надеясь, что смогу закричать. Или что Леон увидит меня, несмотря на темноту и внушительное расстояние. Но легкие жгло, а перед глазами все расплывалось.

Последнее, что я запомнила, как завалился горизонт и как талию обхватывают чьи-то руки.

Глава 38. В плену

То ли мой организм, в котором теперь тоже циркулировала магия, оказался крепче, чем они думали. То ли «сонный туман» изначально был приготовлен неправильно. Но я просыпалась часто.

Отрывками видела, что меня куда-то несут. Слышала отголоски голосов. Даже смогла различить, что это Курт разговаривал с кем-то и вроде бы повышал голос.

Вот я все еще среди деревьев на холоде, а вот уже перед глазами каменная кладка. Но очнуться не получалось. Даже шевелиться выходило с трудом. Глаза и те приоткрывались лишь ненамного.

Не знаю, сколько я пробыла в таком состоянии. Обычной дозы «сонного тумана» хватало для того, чтобы усыпить человека на два-три часа.

Но на меня он подействовал не до конца. К тому же применялся на улице, и я могла вдохнуть меньше. Так что я надеялась, что пробыла в одурманенном состоянии не больше часа.

Но это были лишь мои догадки.

Прийти в себя получилось только после того, как тошнота окончательно доконала. Я скатилась с какой-то койки и, стоя на четвереньках, начала избавляться от ужина.

Только после этого, утерев рот рукавом, я смогла оглядеться.

Картинка перед глазами все еще иногда плыла, как будто была отражением в воде, но, по крайней мере, сознание я больше не теряла. Хотя все еще была слабее котенка. Даже пальцами получалось шевелить с трудом.

Но даже так я понимала, что сижу, по сути, в клетке. Точнее в своеобразном подобии тюрьмы. Вот только находилась она не в классическом подземелье, а выходила решеткой на огромное помещение, напоминающее ритуальный зал, в котором я однажды уже побывала.

А может это был он же, просто эти камеры были чем-то закрыты.

В тот раз, помнится, еще и ковер на полу лежал. А сейчас стало понятно, почему.

На полу была начерчена пентаграмма. В тот раз ее от меня стыдливо прикрыли. В этот раз создавать видимость порядочности уже не было нужды.

Но поразило меня не это.

В соседней клетке сидела моя мать. На ней было не самое свежее платье, которое в нескольких местах еще и порвано оказалось. Под ее глазами залегли глубокие тени, а скулы резко обозначились. Но она была жива!

При этом взгляд не утратил остроты, а осанка все так же подчеркивала почти королевскую грацию.

— Могла бы и не попадаться, — холодно произнесла она, когда поняла, что я очнулась.

— Я тоже рада тебя видеть, мама.

— Что с Вилли?

— Жив, здоров, по крайней мере, физически. В надежном месте, откуда орден его не достанет.

Она на секунду прикрыла глаза, а затем и вовсе спрятала лицо в ладонях. Я видела, как плечи мелко дрожали. Но