Измена. Ужин которого не должно было быть - Ксения Пономарева

— Поняла, — наконец выдохнула я.

Суд, как я и предполагала, перенесли из-за неявки Лаврова. Одним словом, этот человек усложнил и без того непростой процесс. Заседание сдвинули ещё на месяц. И если он на следующее тоже не придёт, то разведут без его присутствия.

Ну хорошо. Ещё месяц потерплю этот штамп в паспорте. Сейчас меня куда больше интересовало другое: что же всё-таки связывает Сашу с той психопаткой? Какие у них дела? Почему она упоминала его имя в своих безумных речах? Вопросы роились в голове, но ответов пока не было.

Давид помог мне дойти до кабинета — мы остановились у двери с табличкой «Допросная». Следователь, подтянутый мужчина лет сорока с усталыми, но внимательными глазами, встретил нас у входа.

— Проходите, — он кивнул нам и провёл внутрь небольшого помещения с большим односторонним стеклом. — Отсюда вы сможете наблюдать за допросом.

Через стекло я увидела Сашу. Он сидел за столом в тусклом свете лампы, выглядел измотанным: тёмные круги под глазами, рубашка помята, волосы растрёпаны. Он нервно дергался, то и дело поднимая взгляд к камере на стене.

— Он нас не видит и не слышит, — пояснил следователь, параллельно здороваясь с Давидом за руку. Он дружески похлопал его по плечу — было видно, что они знакомы не первый день. — Сейчас его будут допрашивать на камеру. Всё запишется, потом изучим запись детально.

— Вы уверены, что это хорошая идея — показывать ей это? — тихо спросил Давид у следователя.

— Она имеет право знать, что происходит, — твёрдо ответил тот. — К тому же, возможно, она заметит что-то важное: нюансы в поведении, оговорки, реакции. Нам любая деталь может пригодиться.

Я кивнула, не отрывая взгляда от Саши. В груди клубилось странное чувство: не злость, не обида — скорее горькое разочарование.

Следователь нажал кнопку на панели, и в динамиках раздался голос дознавателя:

— Александр Лавров, вы подтверждаете, что добровольно даёте показания?

Саша поднял голову, посмотрел прямо в камеру и хрипло произнёс:

— Да, подтверждаю.

Я затаила дыхание. Сейчас начнётся. И, кажется, я наконец узнаю правду.

Глава 23

Я сидела, будто прикованная к стулу. Всё вокруг казалось нереальным — словно я смотрела на мир сквозь толщу вязкой воды. Звуки доносились приглушённо, размыто, а картинка перед глазами плыла, как в замедленной съёмке.

— Давайте начнём с самого начала. Что вас связывает с Никой Золотарёвой и как вы оказались у неё дома? — голос следователя прорвался сквозь этот туман, заставляя меня вздрогнуть.

Лавров сидел напротив, молча уставившись в одну точку. Его пальцы нервно барабанили по столу, выдавая внутреннюю борьбу.

— Либо вы сотрудничаете со следствием — и вам уменьшают срок, либо… получите максимальное наказание, — жёстко произнёс следователь.

Александр дёрнулся, бросил быстрый взгляд в сторону камеры — будто почувствовал, что за ним сейчас наблюдают.

— Его нашли на квартире Ники Золотарёвой, когда проводили обыск, — тихо пояснил мне Давид.

— Мне же положен адвокат? Так вот, я не собираюсь ничего говорить без него! — твёрдо заявил Лавров, впервые за всё время подняв глаза на следователя.

Следователь кивнул и коротким жестом указал помощнику позвать адвоката.

Через несколько минут дверь приоткрылась, и в комнату вошёл правозащитник. Полный, грузный мужчина лет пятидесяти в сером костюме и бордовой рубашке с чуть смятым воротником. В руках он держал потрёпанную папку с документами и тяжело дышал, словно каждый шаг давался ему с трудом.

Он неторопливо пододвинул стул поближе к Лаврову, сел и окинул подзащитного оценивающим взглядом.

— Меня зовут Виктор Павлович Морозов, — представился он низким, хриплым голосом. — Я ваш адвокат на время допроса. Сейчас я разъясню вам ваши права.

Лавров слегка расслабился, впервые за весь разговор чуть заметно выдохнув. Виктор Павлович открыл папку, достал несколько листов и начал размеренно, чётко зачитывать права подзащитного, время от времени поглядывая на следователя.

Закончив, он сложил руки перед собой.

— Ну что ж, приступим. Расскажите, как вы познакомились и как оказались у Золотарёвой дома? — обратился следователь к Лаврову.

— Я всё расскажу, — выдохнул он наконец. Минуту помялся, видимо, думая, с чего начать. — Ника сама нашла меня неделю назад. Предложила хорошие деньги за помощь… Типа Алина увела у неё мужа, а она не хочет его терять. Она сказала, что всё продумала и это будет театрализованное представление, которое никакого вреда им не принесёт. Но я не думал, что она до крайности доведёт. Я не знал, что она хочет убить Алину и этого… Дениса. Думал, припугнёт — и всё. А она…

— Что она? — жёстко подтолкнул следователь.

— Захотела спалить их, — Лавров сглотнул, его лицо исказилось от страха. — А я, как увидел это… испугался. Мы договаривались встретиться у неё, после завершения дела. Вот я и пошёл туда. Ключ Ника сама мне дала. — Он опустил глаза в пол. — Моя же задача была только сзади стоять и следить, чтобы они руки не освободили, ну и кляп изо рта вытаскивать. Никого убивать я не хотел! Я был зол на Алину из-за того, что она подала на развод, — оправдывающимся голосом протараторил он.

— А почему ваша жена решила развестись с вами? — следователь не дал ему передышки.

— Она меня с соседкой застукала. А потом ещё и узнала, что та беременна от меня.

Я почувствовала, как Давид слегка сжал мою руку. Я даже не заметила, когда он взял её в свою — но это прикосновение вернуло меня в реальность.

— У вас по документам же ещё две дочки есть, — продолжил следователь, листая бумаги.

— Это не мои родные, — Лавров поднял глаза. — Когда мы с Алиной расписались, она была на втором месяце беременности. Мама моя, конечно, не знает, что они не родные. Но, скорее всего, догадывается — потому что всегда упрекает меня, что они не похожи ни на кого-то из наших родственников. И вообще, я буду оспаривать отцовство.

В груди что-то оборвалось. Я закрыла глаза на мгновение, пытаясь осознать услышанное. Он знал… Мы разговаривали об этом. Принял детей как своих. Это одна из причин, почему я не устраивала скандалов и терпела всё, что он творил. Хоть иногда был холоден и равнодушен, но девочки же его считают отцом. И теперь вот так просто отрекается?

Перед глазами всплыли лица дочек — их улыбки, объятия, доверчивые взгляды… Боль пронзила сердце острой иглой, заставив сжать зубы.

«Как же так, Саша? — пронеслось в голове. — Ты же обещал быть им отцом…»

— Расскажите про Сенину Алёну, — следователь сменил тему так резко, что Лавров вздрогнул.