Измена. Ужин которого не должно было быть - Ксения Пономарева

— А про неё откуда знаете?

— Она пыталась убить Алину. Алёна и Ника связаны между собой?

— Нет, нет, — он лихорадочно затряс головой. — Алёна просто моя знакомая.

— Если она пошла на преступление, значит, не просто знакомая. Так как вы познакомились? — следователь слегка наклонился вперёд. — У неё нашли ваше совместное фото. И почему она называет вас Стасом?

Лавров замолчал, провёл рукой по лицу.

— Так получилось, — наконец бросил он. — Это подруга моей одноклассницы. У нас не так давно была встреча. После неё, когда уже всё закончилось, люди начали расходиться, я стоял и ждал такси. За Светкой приехала эта Алёна. Они предложили подвезти меня. Я не отказался. Ну и закрутилось, завертелось. А потом пару раз переспал с ней. В итоге Алёнка стала навязчивой. Начала писать каждый день, что мы должны быть вместе, что Алина должна исчезнуть. Она хотела, чтобы я бросил супругу и женился на ней. Мне это не понравилось, и я с ней расстался. А Стасом она меня сама называла. Типа я похож на её погибшего мужа. Это его так звали.

— Она хотела устранить соперницу, то есть вашу жену?

— Да не знаю я! Говорю же, расстался с ней. И что дальше она делала — не в курсе! — его голос задрожал. — Она звонила, хотела встретиться, но я отказывался. Потом вообще заблокировал её. У неё с головой не в порядке!

Следователь пододвинул к нему фотографию:

— Этого человека знаете?

Лавров взял снимок, три секунды посмотрел и положил обратно.

— Первый раз вижу. Это кто?

— Это брат Ники Золотарёвой. Его нашли мёртвым у себя дома. Предварительно, его отравили. Имеете отношение к его смерти?

— Нет! Нет! Я же говорю, я никого не убивал, и этого мужика вижу первый раз! — перешёл на крик он, его лицо покрылось испариной.

Давид молча подвинулся ближе, его плечо коснулось моего.

— Ты в порядке? — шепнул он.

Я отпустила его руку и прижала ладони к груди, чувствуя, как внутри всё сжимается. Столько лжи, столько предательств — и всё это от человека, которого я когда-то считала своим мужем, с которым делила постель, мечты, планы на будущее…

«Как я могла так ошибаться в нём?» — пронеслось в голове.

— Пойдём отсюда, — Давид мягко потянул меня к двери. — Ты и так услышала достаточно. Дальше мы разберёмся с этим.

Я ещё раз бросила взгляд на Сашу. Он сидел, опустив голову, сгорбившись, словно под тяжестью собственных слов. Выглядел таким жалким, что даже злость куда-то улетучилась. Осталась только пустота и странное облегчение: наконец-то всё встало на свои места. Больше не нужно было гадать, искать оправдания его поступкам. Правда, какой бы горькой она ни была, освобождала.

— Да, — тихо ответила я. — Пойдём.

Мы вышли из комнаты наблюдения, оставив позади и допрос, и прошлое, которое больше не имело надо мной власти. В коридоре я глубоко вдохнула — впервые за долгое время мне показалось, что я действительно могу дышать свободно. Давид шёл рядом, придерживая под руку.

— Пойдём выйдем на улицу, — предложил он. — Свежий воздух тебе не помешает.

Я молча кивнула. Ноги едва держали, но я упрямо шла вперёд, стараясь не показывать, насколько мне больно и как сильно меня трясёт.

Мы спустились по лестнице и вышли во двор отделения полиции. Ранний вечер окутал город мягким сумраком, фонари уже зажглись, отбрасывая жёлтые круги света на асфальт. Я прислонилась к стене, закрыла глаза, вслушиваясь в далёкий гул машин и редкие голоса прохожих.

— Что теперь? — тихо спросила я, не открывая глаз.

Давид встал рядом, так, чтобы при необходимости поддержать.

— Теперь мы ждём. Лавров дал показания, дело передали в городское управление. Следователь обещал держать нас в курсе.

— А Ника? — я открыла глаза и посмотрела на него. — Она что-нибудь говорит?

Он покачал головой:

— Молчит как рыба, — повторил Давид, и в его голосе прозвучала нотка раздражения. — Не знаю, чего она ждёт. Может, надеется на чью-то помощь. Но у следствия есть улики: записи с камер, показания свидетелей, которые видели её возле дома, где вас держали. Плюс экспертиза подтвердила, что она пыталась поджечь помещение. И есть предположения, что это она своего брата отравила. Но это ещё нужно доказать — если Ника сама не признается, конечно.

— А Алёна? — мой голос дрогнул.

— У неё выявили психическое расстройство, — Давид слегка нахмурился. — Врачи говорят, это объясняет её действия. Она была одержима идеей быть с твоим мужем, а когда он её бросил, окончательно решила устранить соперницу. Надеялась, что в итоге Александр будет с ней. Сейчас она под наблюдением психиатров, они проводят обследование.

Я вздохнула, пытаясь осмыслить услышанное. Всё это казалось каким-то нереальным — словно я смотрела фильм с собой в главной роли, но никак не могла поверить, что это происходит со мной на самом деле.

— Получается, всё из-за этой больной одержимости? Из-за того, что один человек не смог смириться с отказом? И из-за этого чуть я не пострадала…

Давид положил руку мне на плечо:

— Не вини себя. Ты не могла знать. Никто не мог. Иногда зло прячется за самыми обычными лицами.

Я кивнула, но внутри всё ещё бушевала буря. Страх, горечь, облегчение — всё смешалось в какой-то клубок, который никак не удавалось распутать.

Вдруг у Давида зазвонил телефон. Он достал его, взглянул на экран и нахмурился ещё сильнее.

— Да, слушаю, — ответил он коротко.

Я замерла, наблюдая за выражением его лица. Оно становилось всё более напряжённым.

— Когда? — коротко спросил он. — Понял. Скоро буду.

Он отключил звонок и поднял на меня серьёзный взгляд.

— Денис пропал, — произнёс он глухо.

— Как пропал? — прошептала я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Что значит «пропал»?

Глава 24

— Его не могут найти, — голос Давида прозвучал глухо.

У меня перехватило дыхание, в груди всё сжалось от дурного предчувствия.

— Но… как? — я едва смогла выговорить слова. — Он же был под наблюдением! Под круглосуточным!

Давид сжал телефон в руке так, что побелели костяшки пальцев.

— Видимо, кто-то помог, — произнёс он тихо, словно озвучивал свои мысли. — В любом случае, это не случайность. Не растворился же он в воздухе. И если бы он пришёл в сознание, меня бы уже проинформировали.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— И что теперь? — прошептала я.

— Я еду в больницу, — сказал Давид твёрдо. — Выясню всё на месте.

— Я поеду с тобой, — я сказала это так уверенно, что сама удивилась.

Он посмотрел на меня долгим взглядом —