Незнакомка для наследника клана орков - Дита Терми

мука, что лёд вокруг моего сердца понемногу тает. Это же Эрион. Мой друг. Тот, с кем я бегала по лесу, кому доверяла свои детские секреты. Он не лжёт. Он действительно понял.

Слёзы снова наворачиваются на глаза, но теперь это слёзы облегчения. Я выхожу из-за спины Груга и делаю шаг к нему.

— Я прощаю тебя, — шепчу я и обнимаю его. Он замирает на мгновение, а потом его руки робко обнимают меня в ответ. — О, Эрион, все так ужасно… Себастьян… это он стоял за всеми покушениями на меня, за моей болезнью! Он хотел жениться на мне и получить власть!

Эрион отстраняется, и в его глазах мелькает шок.

— Что? Но как…

— Азур сейчас там, — прерываю я его, рыдая. — На заседании Совета. Он пошел один, чтобы подсунуть Себастьяну зелье правды. Чтобы он во всем признался. Но я так боюсь! Они убьют его, если увидят!

Ужас и решимость сменяют изумление на лице Эриона. Он кладет руки мне на плечи, и его взгляд становится твёрдым.

— Тогда я знаю, как мне искупить свою вину. Я пойду туда. Я расскажу Совету всё, что знаю. О том, как орки пощадили меня. О том, что мы все заблуждались на их счёт. О том, что ты не жертва, а сильная женщина, которая сделала свой выбор. Мой голос… мой голос они, возможно, услышат.

В его словах такая отвага и готовность к самопожертвованию, что в груди вспыхивает надежда. Он готов бросить вызов всему обществу ради меня. А вдруг… вдруг получится? Эрион из такого же древнего рода, как и я.

Его отец в Совете. Его могут послушать. Хотя шанс не велик. Но… это ведь уже что-то. Похоже на запасной план, которого у нас, к сожалению, нет.

В груди расцветает благодарность за его слова.

— Нет, это слишком опасно! — восклицает Фэйриэль.

— Мы идём с тобой, — рычит Груг, и Хелгар молча кивает.

Но прежде чем кто-либо успевает сделать шаг, прежде чем мы успеваем о чём-либо договориться, лес вокруг нас оживает.

Из-за деревьев, из-за кустов, с тихим, зловещим шелестом появляются они. Десятки эльфийских стражников в сияющих доспехах. Их луки натянуты, клинки обнажены. Они окружают нас плотным кольцом, перекрывая все пути к отступлению.

Лица стражников суровы и безжалостны.

Один из них делает шаг вперед. Его взгляд холоден, как сталь. И я узнаю в нём того самого стражника, с которым сражалась в своём доме.

— Линариэль, Фэйриэль и Сильвэрин… Эрион… и орки, — его голос режет тишину. — Вы обвиняетесь в государственной измене. Сопротивление бесполезно. Сложите оружие.

Мы прижаты друг к другу спинами — эльфы, орки, бывшие враги, а теперь союзники, стоящие перед лицом неминуемого краха. Выхода нет.

И в этот момент я замечаю, как губы эльфа стражника злорадно дёргаются вверх. Он улыбается. Он счастлив, что всё-таки поймал меня.

Глава 37. Правда

Азур

Тишина в зале Совета взрывается оглушительным грохотом. Скамьи с визгом опрокидываются, эльфы вскакивают, их изящные руки тянутся к церемониальным кинжалам.

Звон стали — десятки клинков выхвачены в одно мгновение, и все они нацелены на меня. Я — огромное, чужеродное пятно в этом утонченном мире резного дерева, шёлковых ковров и приглушенных разговоров.

Слишком большой, слишком опасный, слишком нелепый. Мне здесь явно не место. И всё-таки я здесь. И у меня есть миссия.

Я смотрю на Себастьяна. На его кубок, к которому он не прикоснулся. Провал. Всё пошло не по плану. И как теперь решить вопрос, я не знаю. Но я должен! Ради нас с Линой, даже если я отсюда не выйду живым, наши отношения должны оправдаться.

Она не должна быть врагом для своего народа. Она должна жить в мире и безопасности. Должна быть свободна.

Поэтому я усиленно думаю. Меня ничего не беспокоит кроме проклятого кубка, который Себастьян не выпил. Даже стражники, которые окружают меня. Они приближаются ко мне с опаской, но я на них не реагирую.

Себастьян стоит и смотрит прямо на меня. Его лицо искажено гримасой — смесью дикого торжества и животного страха. Он указывает на меня тонким, дрожащим пальцем.

— Варвар! Он здесь! Убить его!

План рухнул. Камень сокрытия мёртв, его магия иссякла в самый критический момент. Но пока я жив, пока могу действовать… ещё есть шанс. Например, обратиться к тому, кто может услышать.

Перевожу взгляд на отца Лины. Он настороженно смотрит на меня. И я понимаю, что он боится. Не только меня, но и того, что о «позоре» его дочери станет известно всем. Меня пронзает понимание.

Он сказал, что орки похитили его дочь. Или ещё какую-то подобную чушь.

— Я пришел не за войной, — мой голос грохочет под сводами, заглушая хаос. Я говорю громко, чтобы все услышали. — Я пришел за справедливостью. Для неё.

Отец Лины медленно поднимается с места и презрительно смотрит на меня. Задирает подбородок, пытаясь казаться больше, значимее.

— Ты, чудовище, осмелился похитить мою дочь, и ещё говоришь о справедливости? — шипит он.

— Я не похищал её. Я дал ей выбор. То, чего вы ей никогда не давали. И Линариэль выбрала меня. А вас предали те, кому вы доверяли, — перевожу опять взгляд на Себастьяна.

По залу прокатывается удивлённый вдох. Кажется, им невероятно сложно представить, что эльфийка выбрала орка. Что ж. Таких эльфиек уже три. Представляю, их шок, если бы они увидели это.

Себастьян опускает глазами, изображая скорбь, но уголки его губ подрагивают от едва сдерживаемого торжества. Он чувствует себя в безопасности. Непотопляемым.

— Среди вас стоит предатель. Себастьян, — добавляю я, чтобы не осталось сомнений, на кого я тут намекаю.

— Он врёт! — выкрикивает Себастьян. — Не слушайте этого дикаря! Каждая секунда, что он дышит нашим воздухом — осквернение! Нужно уничтожить его! Отправить в темницу! Повесить!

Ярость, которую я сдерживаю всё это время, закипает во мне лавой. Слова заканчиваются. А раз они не работают, нужно применять силу. Проверенный способ.

Во мне просыпается естественный инстинкт. Природный, самый верный. Инстинкт защитить свою самку, сокрушить врага.

— Есть только одна правда, — рычу я, и мой взгляд приковывается к серебряному кубку, стоящему перед Себастьяном. — И она в этом вине.

И я делаю рывок.

Всё происходит за одно мгновение. Моё тело, привыкшее к молниеносным атакам в лесу, срывается с места. Стражники, застигнутые врасплох этой наглой отчаянностью, не успевают среагировать. Я прорываюсь сквозь их ряды, как таран.

Себастьян вскрикивает, его глаза расширяются от ужаса. Он пытается отшатнуться, но моя рука, словно железная клешня, впивается в