Незнакомка для наследника клана орков - Дита Терми

Боль. Острая, жгучая. Удар клинка в бок, который он получил, защищая товарища. Я мгновенно начинаю задыхаться от ужаса. Из глаз летят слёзы.

Ярость. Глухая, сдерживаемая волна гнева, когда его клан сражался с врагами. Когда он летел вперёд с топором. Я кусаю губу, чтобы не закричать от страха.

Отчаяние. Давящая тяжесть магических стен темницы. Я чувствую, как его мышцы горят от бесплодных попыток проломить их.

И самый страшный момент — лезвие у моего горла. Я вижу это его глазами. Чистый, животный, всепоглощающий ужас. Такой сильный, что у меня темнеет в глазах, и я чуть не падаю на колени.

Его внутренний мир — из стали, крови и огня. Из сдерживаемой силы и глубоко запрятанной боли. Мне становится страшно. От осознания той ноши, которую он всегда несёт в себе.

Я останавливаюсь, дрожу, обняв себя за плечи. Этот водоворот чужой агонии невыносим. Кажется, я не справлюсь. Я не смогу пройти его путь. Не смогу пройти через его воспоминания. Он… совсем не такой, как я. В его душе всё другое. Чуждое мне…

«Иди ко мне, Лина».

Голос. Его голос. Тихий, но абсолютно ясный. Он звучит не в ушах, а где-то глубоко внутри, в самой моей душе. Он спокоен. Уверен.

«Ты сильная. Сильнее, чем думаешь. Я чувствую тебя. Иди».

Может ли это быть галлюцинацией? Или магия Рощи позволяет нашим душам говорить напрямую? Неважно. Его слова становятся якорем в этом бушующем море чужих эмоций, направлением для меня.

Я выпрямляюсь, стиснув зубы. Это его боль. И если он прожил с ней все эти годы, то я смогу пройти через её отголоски. Я должна. Потому что любить — значит принимать его всего. Не только его свет, но и его тени.

Я делаю шаг. Потом ещё один. Я иду сквозь видения его битв, сквозь отголоски его гнева, сквозь леденящий страх за меня. Я не закрываю глаза. Я смотрю. И с каждым шагом моя любовь к нему не слабеет. Она… закаляется. Становится более зрелой, более осознанной. Я вижу не просто орка. Я вижу воина, который сражается. Мужчину, который боится. И душу, которая выбрала любить меня, несмотря на все риски.

Туман начинает редеть. Впереди брезжит свет. Я ускоряю шаг, почти бегу, гонимая внезапной, жгучей потребностью увидеть его, прикоснуться к нему, доказать, что я прошла через это.

И туман… рассеивается.

Он стоит там, на маленькой солнечной поляне, в самом сердце Рощи. Он ждёт уже меня. Его лицо напряжено, в глазах — отблеск той боли, что только что пережила я. Он видел мои кошмары. Мои страхи. Мое одиночество. Предательство моих родителей, мой страх потери, когда я была на свадьбе с Себастьяном. Он тоже всё это видел…

Мы не говорим ни слова друг другу.

Я бросаюсь к нему, и его руки смыкаются вокруг меня с такой силой, будто он хочет навсегда впитать меня в себя. Я поднимаю лицо, и наши губы встречаются в поцелуе. Жажда, облегчение, прощение и обещание.

Мы целуемся как ненормальные, забыв о зрителях, о магии, обо всём на свете, найдя друг друга в самом эпицентре бури.

Когда мы наконец отрываемся друг от друга, чтобы перевести дух, он прижимает мой лоб к своим губам.

— Вот видишь, — шепчет он, его дыхание обжигает мою кожу. — Мы всё преодолеем. Вместе.

Туман позади нас окончательно рассеивается. А я верю. Мы справимся. Мы со всем справимся.

Но когда нас подводят к невидимому Мосту доверия, моё сердце обрывается. Только не это. Самое сложное испытание для меня.

Глава 40. Доверие

Перед нами выстраивается новое испытание. Такое опасное, такое ужасное, что оно холодит моё сердце и заставляет дрожать колени. Я не могу поверить, что нам нужно будет сделать это.

Теплота его объятий, твердость его руки в моей — всё это исчезает, сменяясь леденящим ветром, что рвёт волосы и заставляет кожу покрываться мурашками. Мы стоим на узком уступе, за спиной — надежная стена скалы, а впереди… Боги.

Бездна.

Не просто темнота, а живое, бушующее чрево мира. Вихри из сине-багровых молний вырываются из мрака, с грохотом сталкиваются и рассыпаются снопами искр. Воздух, пропитанный запахом озона и древней магии, гудит. И над этим хаосом, тонкий, как паутинка, перекинут мост. Он соткан из чистого света, мерцает, словно его вот-вот унесёт очередным порывом ветра.

— Испытание «Мост Доверия», — холодный, чёткий голос жреца звучит прямо в сознании. — Мост выдержит лишь одного. Идущий не оглядывается. Страж не отводит взгляда. Ваша вера — его опора. Ваш страх — его гибель.

Ледяная стрела страха вонзается мне в сердце. Я не могу. Я не смогу. Посмотреть вниз — и голова закружится. Поставить ногу на этот свет — и он рассыплется. Я сжимаю его руку так сильно, что становится больно пальцам.

Нам нужно отступить. Это… это слишком! Слишком опасно. У нас не будет права на ошибку. Если кто не выдержит, не справиться… это будет означать конец.

Но я ловлю его взгляд, и понимаю, что он совершенно не боится. Он готов пройти и это испытание. Он готов ради нашей любви на всё.

— Я пойду первая, — вырывается у меня, голос срывается на шёпот.

Я смотрю на него. Если он пойдет, и я дрогну, если моя вера окажется слабее этого ужаса… он умрёт. А я останусь жить с тем, что стала причиной его гибели. Я не выживу без него. Он стал для меня всем миром. Так что лучше уж самой шагнуть в небытие.

Но Азур качает головой.

— Нет, — говорит он тихо, но так, что его слова заглушают грохот бездны. — Ты поведешь меня, Лина.

Меня охватывает ещё большая паника. Кажется, я сейчас умру просто от страха.

— Я не смогу! — в моём голосе слышится истерика. — Я… я не выдержу! Я не хочу, чтобы ты… из-за меня…

Он берёт моё лицо в ладони, заставляя посмотреть ему в глаза. В них нет ни капли сомнения. Только бездонная, тихая уверенность. Как обычно, он настолько уверен во мне, что я чувствую стыд за свои эмоции. Я сомневаюсь, а он… он никогда не сомневается.

— Ты — самая сильная душа, которую я знаю, — его слова падают прямо в самое сердце, согревая его. — Ты выстояла против всего своего мира. Ты не сломалась. Я доверяю тебе. Больше, чем себе. Ты моя твердыня. Доверься и мне. Доверься нам.

Его вера — осязаемая сила. Она обволакивает меня, давит на