Не нищая жена - Денни Смит

Эмили, захваченная вихрем противоречий, не успела это заметить.

— Джон и Мэри, — протянул он уже совершенно иным тоном, низким и обволакивающим, как теплый дым, сделал едва уловимый шаг вперед, сверкнув глазами. — Звучит как начало очень … увлекательного знакомства. Такого, знаете ли, которое может закончиться чем-то совершенно безрассудным. — он открыто, как опытный соблазнительно, посмотрел ей в глаза, а затем перевел взгляд на губы, — Вы так не думаете, Мэри?

Потрясенная и уязвленная его провокационными действиями Эмили тщетно боролась со смущением, окрасившим ее щеки красным.

— Прежде, чем вы ответите, я должен признаться, — он перевел взгляд на колесо и сломанную ось, как будто говорил о них, — Я люблю сложности. Они придают… непередаваемую пикантность моему существованию.

Фраза повисла в воздухе, а Эмили терзалась в догадках, пытаясь сообразить, какой смысл он в нее вложил. Он говорил о колесе? О ее положении? Или о чем-то совсем ином? Его взгляд, скользнувший по ее фигуре, казалось, не оставлял сомнений в том, что он имел в виду. И все же...

«Чертов делец! Сэр Альберт никогда бы не позволил себе ничего подобного!».

— Что вы, сэр? — хрипловато от подступившего к самому горлу волнения выдохнула Эмили, теряя браваду и выходя из роли разбитной служанки, — Зачем такому важному господину тратить время на такую, как я?

Ее играла дала трещину. Грубоватая служанка, коей она решила притвориться, не стала бы мучиться подобными сомнениями. А будь даже и так — задала бы вопрос с веселым легкомыслием и непринужденностью опытной кокетки, уверенной в своей неотразимости, которая привыкла вести подобные речи со всеми мужчинами вокруг и не видела в том ничего предосудительного.

Тон, каким она спрашивала, был слишком наивен, но в нем была невысказанная боль самой Эмили. Она как будто обращалась к мужу напрямую, требуя прояснить, зачем же он здесь.

Джозеф, казалось, ничего не заметил. Или сделал вид, что не заметил, списав все на робость деревенской простушки перед горожанином. Он лишь прищурился, и в его взгляде вспыхнул азарт, будто он наконец-то нащупал слабое место в ее броне.

— Важный господин? — повторил он, и в его голосе зазвучала теплая, насмешливая нотка. Он сделал еще один, совсем уж до неприличного сокращая дистанцию. Теперь между ними не было и фута. Эмили чувствовала исходящее от него тепло и легкий, пряный запах кожи и лошади. — Продолжайте, Мэри. Каким же еще я вам кажусь?

Он замер, разглядывая ее и будто ожидая ответа. А Эмили в который уже раз подумала, что не стоило позволять втягивать себя в эту авантюру. Но теперь назвать — значит бессовестно, позорно проиграть.

Как было бы проще, веди он себя как сэр Альберт. Расспрашивай он о делах поместья, ее планах на будущее, об успехах ее лесопилки. Словом, веди Джозеф себя как нормальный, цивилизованный, благородный человек, с ним было бы несоизмеримо проще себя вести.

Он же спрашивал о впечатлении, которое производит как мужчина. И своим тоном, своим напором и двусмысленностью вопросов сам же и навязывал ответ.

Эмили онемела. Роль грубоватой, веселой служанки разваливалась на глазах. Она не могла флиртовать в ответ с той же прямолинейной легкостью, как это делал Джозеф, непонятно где нахватавшийся этих пошлых, оскорбительных манер. Ее душила горечь от осознания, что это обаяние, этот гипнотический взгляд доставались вымышленной девушке, а не ей.

Она заставила себя поднять на него взгляд. Синие глаза встретились с зелеными. В его не было и намека на узнавание, только заинтересованный огонек и вызов. А еще они неожиданно потемнели. Его дыхание стало более глубоким и тяжелым. Он непринужденно оперся на повозку, на которой она сидела, почти касаясь ее.

— Вы кажетесь… — начала она, но голос предательски дрогнул, выдав волнение. Она сглотнула и выпрямила спину, пытаясь найти опору в собственном возмущении. — Вы кажетесь человеком, который привык получать то, что хочет. Без лишних церемоний.

Последнее она бросила с вызовом, звучащим скорей как обвинение.

Уголок его рта дернулся вверх, но улыбка не стала шире. Она стала… опаснее.

— Без лишних церемоний, — медленно повторил он, и его взгляд вновь опустился на ее губы, задержавшись там на долю секунды дольше приличия. — Мне нравится, как это сказано. Вы правы. Я действительно люблю добиваться своего. И не люблю тратить много времени и сил, обходя бесполезные препятствия. Особенно когда вижу, что результат… удовлетворит обе стороны.

— Меня удовлетворит, если вы сможете помочь мне с колесом, — приглушенно ответила Эмили, тщетно стараясь придумать на ходу остроумную, уместную реплику, теряясь все сильней от его слов и в особенности — от взглядов.

— Я что же по-вашему похож на кузнеца? — усмехнулся ее муж и наклонился почти к самому уху, — О, нет, дорогая Мэри, я силен совсем в иных вещах. Но должен предупредить, что ничего не делаю просто так. И потребую за свою помощь плату.

Эмили замерла. Полуденный воздух вдруг налился жаром и стал вязким, удушливым. Его тон, при всей своей наглости, заставлял кровь бежать быстрее.

— Какую же помощь вы готовы предложить? И что потребуете взамен? — голос прозвучал хрипло.

— Дув молод и вынослив, — он кивнул на вороного коня, нетерпеливо переминавшегося позади. — И вполне способен вынести двоих. Я доставлю вас туда, куда вам нужно. А за кобылой и телегой пошлете людей, когда вернетесь. Вряд ли кто-то позарится на эту ценность в ваше отсутствие, — добавил он чуть насмешливо. — А насчет платы… — Он сделал паузу, и его улыбка стала чуть менее опасной. — Я не потребую ничего, что вам не понравилось бы. Может, пикник… наедине. А может что-то более личное, — сказал он как будто предыдущее предложение таковым не являлось, — Все зависит от того, насколько щедрой окажется ваша благодарность, — он сделал паузу, изучая ее реакцию, — и от того, сколь приятной и решительной спутницей вы решите стать для меня в пути. Возможно, мы оба останемся в выигрыше. Возможно, я даже останусь в долгу.

Он протянул обе руки, чтобы перехватить ее за талию и помочь спуститься с телеги.

— Решайтесь, — сказал он, видя сомнение, — В конце — концов ваш выбор не велик. Вскоре стемнеет, а с наступлением ночи в лесу опасно, особенно когда поблизости бродит голодный хищник, — он снова блеснул глазами, давая понять, о каком хищнике идет речь.

У Эмили не было выбора. Но помимо этого было что-то еще. То самое чувство, что владело ей в карете после скандала в театре, а потом и в его кабинете как-то раз. Какой-то жар, что зарождался внизу живота и разливался