500 лет ожидания - Рина Рофи

она махнула рукой, и виноградная кисть описала в воздухе дугу. — Встань. Сядь рядом. Выпей со мной. Мы знаем друг друга тысячу лет, а ты всё кланяешься, как в первый день.

Я поднялся и сел напротив. Она пододвинула мне чашу. Я принял.

— Я слышала, ты нашёл её, — сказала Инари, и её голос стал мягче. — Свою истинную. Спустя столько лет. Свою Мэй.

— Да, госпожа.

— Живая. Здоровая. Красивая. И всё ещё носит кольцо, которое ты ей подарил. Я видела.

— Она пока не помнит.

— Помнит, — Инари улыбнулась. — Просто не головой. Сердцем. Ты заметил? Она ответила тебе. Она пришла в твой дом. Она гладила твоих духов. Упрямая, конечно, как и в прошлой жизни. Но сердце помнит. Сердце никогда не забывает.

Я молчал. Богиня отпила сакэ и посмотрела на меня.

— Ты долго ждал, Рэн. Очень долго. Дольше, чем кто-либо из моих посланников. Я горжусь тобой.

— Благодарю, госпожа.

— Но я вижу, ты хочешь о чем то попросить? — она прищурилась.

— Да. Я хочу провести ритуал. Сделать её бессмертной, как можно скорее.

Инари поставила чашу, сложила руки на коленях.

— Ты уверен? Ритуал свяжет вас навсегда. Не только здесь, на земле. В вечности. Она станет твоей женой в обоих мирах. Она перестанет перерождаться. Она будет с тобой — навсегда. Но и ты будешь с ней. Без возможности уйти. Без возможности забыть. Это не просто брак, Рэн. Это вечность вдвоём. Ты готов? Она готова?

— Я готов, — сказал я. — Я был готов пятьсот лет назад. А она… она будет готова. Я помогу ей вспомнить.

Инари улыбнулась. Тепло. По-матерински.

— Тогда я благословляю этот союз. Проводи ритуал, когда она будет готова. Я буду ждать приглашения на церемонию. И, Рэн…

— Да, госпожа?

— Постарайся не тянуть с наследниками. А то твой брат уже хвастается, что у него трое. А ты всё ждёшь. Я тоже хочу понянчить твоих лисят.

— Да, Инари, я понял, — улыбнулся я.

— Иди уже к своей Мэй, — она махнула рукой, и виноградная кисть снова описала в воздухе дугу. — Хватит сидеть в моих чертогах, когда твоя женщина одна в квартире, гладит лиса и не знает, что гладит собственного мужа. Это, между прочим, немного нечестно с твоей стороны.

— Я откроюсь ей. Скоро.

— Знаю, что откроешься. Ты всегда был честным. Даже когда это было невыгодно. — Она улыбнулась. — Именно за это я тебя и ценю, мой первый посланник. Иди. И передай Мэй, что богиня Инари ждёт её на чай. Когда вспомнит. Или даже раньше. Пусть приходит. Я расскажу ей, каким ты был невыносимым в первые сто лет службы.

— Госпожа…

— Всё, иди! — она рассмеялась и щёлкнула пальцами. Золотистая дымка окутала меня. Храм, трон, богиня — всё растворилось. И я снова стоял в ночном лесу, под луной, на тропинке, что вела к её дому. К моей Мэй.

Я вышел из леса. Ночь была тёплой, весенней, полной запахов цветущей сакуры и влажной земли. Я обратился в человека — привычным, почти автоматическим движением. Девять хвостов втянулись, белые волосы укоротились и потемнели до платинового оттенка, тело обрело человеческие очертания. Достал телефон. Набрал сообщение.

«Мэй. Уже скучаю.»

Ответ пришёл почти мгновенно.

«И я скучаю, Рэн… Я боюсь, завтра не смогу прийти в дом к котятам… Мне нужно к маме. Она ждёт. И дедушка приехал. Обещала.»

Я улыбнулся. Моя Мэй. Всегда думает о других. Всегда переживает. Даже перед котятами чувствует себя виноватой, хотя котята — это духи, которые пятьсот лет ждали её возвращения и готовы ждать ещё.

«Не волнуйся. Котят можно посетить и днём. И вечером. И в любой день. Они никуда не денутся. С завтрашнего дня ты сотрудник моей компании, но если хочешь — можешь и дальше подрабатывать в другом издательстве. Я не собираюсь запирать тебя в башне.»

«А так можно? Правда?»

«Да. Ты свободный художник, Мэй. Я не тюремщик. Я твой… работодатель, который очень хочет видеть тебя счастливой.»

«Тогда я пока попробую поработать и там. Не хочется подводить редактора. Такахаси-сан строгий, но он верил в меня, когда я сама в себя не верила. Я не могу просто взять и уйти.»

«Хорошо. Ты всегда думаешь о других. Это одна из причин, почему ты мне нравишься. Береги себя, Мэй. Завтра в восемь тридцать в моей редакции. Я буду ждать.»

«Я буду. Спокойной ночи, Рэн.»

'Спокойной ночи, Мэй. Пусть тебе приснится что-нибудь хорошее.'Я убрал телефон в карман. Посмотрел на её окно — там всё ещё горел свет. Моя Мэй. Скоро. Очень скоро ты узнаешь всё. А пока — спи. Пусть тебе снятся красные тории, белые лисы и мужчина, который любит тебя пятьсот лет.

Глава 25 Поезд

Я спустился к железнодорожной станции. Ночной Киото спал — ни огней в окнах, ни прохожих на улицах, только луна отражалась в рельсах, уходящих в темноту. Я произнёс заклинание — древние слова, что были стары ещё тогда, когда этот город только начинал строиться.

Воздух дрогнул. Замерцал золотистой дымкой. И из этой дымки, мягко и бесшумно, выплыл поезд. Старый. Волшебный. Паровоз с медными поручнями, деревянные вагоны с красной обивкой, жёлтый свет в окнах. Тот самый, что возит души и духов через грань миров.

Я мог бы просто открыть портал и шагнуть в свой особняк. Мог бы обратиться лисом и пробежать через лес. Но я спустился к станции и вызвал поезд, потому что он напоминал мне о Мэй.

О том, как я впервые привёз её в мир духов — пятьсот лет назад, когда она ещё была жива в первый раз. Как она стояла на этой самой платформе, прижимаясь ко мне, и её глаза горели восторгом. «Рэн, это волшебный поезд? Он настоящий? Мы правда поедем на нём?» Как она гладила деревянные сиденья и разговаривала с духом-поездом, будто он был старым другом.

Дух-поезд — древний, добродушный, с голосом, похожим на гудок паровоза, — в тот день впервые за сотни лет дал короткий, мелодичный свисток. «Она мне нравится, первый посланник. Привози её чаще». Я привозил. Много раз. А потом перестал. На пятьсот лет.

Двери вагона открылись. Я вошёл. Сел на деревянную скамью с красной обивкой. Поезд тронулся — мягко, беззвучно, унося меня в мир духов, в мой особняк, в мою лисью реальность.

Ко мне подлетели маленькие духи — помощники поезда. Они были крошечными, с прозрачными крылышками, в крохотных форменных фуражках, какие носили проводники сто лет назад. Один сел мне на плечо,