500 лет ожидания - Рина Рофи

Я помедлил. Вопрос был простым, но ответ — нет. Не совсем. Не только.

— Не совсем, — сказал я, глядя на неё. — Её посланникам. Кицунэ. Вернее… первому из посланников.

Она подняла глаза. В них мелькнуло любопытство.

— Первому? Я думала, у Инари много посланников.

— Много. Но первый — особенный. Он самый верный. Самый древний. И, говорят, самый упрямый. Он ждал свою жену пятьсот лет, — я сделал паузу. — И дождался.

Мэй смотрела на меня. Котёнок на её коленях замер и тоже смотрел — янтарными глазами, точно такими же, как у меня.

— Красивая легенда, — прошептала она.

— Это не легенда, Мэй. Это история. Его история. — Хочешь увидеть храм первого посланника?

— Очень хочу, — сказала она.

И я знал — она увидит. Совсем скоро. И, возможно, вспомнит. Всё.

— Рэн… спасибо, — сказала она тихо, оглядывая гостиную, котят, меня. — За свидание. За дом. За всё. Это был самый удивительный день в моей жизни.

— Не благодари, — я взял её руку и поцеловал прямо в кольцо. — Я рад, что ты согласилась. На встречу. На свидание. На всё.

Котята мурчали довольные. Пушистые духи разлеглись вокруг неё, как живое одеяло. Серый всё ещё сидел на коленях. Рыжий устроился на плече. Чёрный свернулся калачиком у бедра.

— Мне, наверное, пора… — она осторожно пошевелилась, пытаясь встать.

Котята разом вцепились в её юбку. Когтями. Зубами. Всеми лапами. Пятнадцать пар янтарных глаз уставились на неё с выражением: «Нет. Ты никуда не идёшь. Ты остаёшься здесь. Навсегда.»

— Ой! — она засмеялась, пытаясь отцепить серого, который вцепился в подол особенно крепко. — Они меня не отпускают!

— Они знают, кого держать, — я усмехнулся и даже не попытался помочь. — Мои котята плохо прощаются. Придётся тебе остаться.

— Рэн! У меня завтра работа! И лис некормленый!

— Лис подождёт. А работа… — я подошёл ближе, — я твой работодатель. Я разрешаю тебе опоздать.

Она рассмеялась, всё ещё пытаясь отцепить котят. Но я видел — она не торопится. Ей нравится здесь. Нравится этот дом. Нравятся котята. Нравлюсь я.

— Боже, ну мне же домой, котятки, надо, — она беспомощно оглядывала пушистую армию, которая висела на её юбке, как новогодние игрушки на ёлке.

Котята недовольно фырчали. Цеплялись когтями, зубами, лапами. Серый вцепился в подол с таким видом, будто от этого зависела его жизнь. Рыжий перебрался с плеча на её руку и обвил хвостом запястье, как пушистый браслет. Белый вообще разлёгся на её туфлях — попробуй сделай шаг.

Мэй смеялась. Беспомощно. Заливисто. Пыталась отцепить одного — на его место тут же цеплялись двое новых.

— Боже, ну я не могу остаться… — она подняла на меня глаза, смущённая, раскрасневшаяся, счастливая. — Ну рано это…

Я стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел. На неё. На котят. На эту картину, которую хотел запомнить навсегда. Моя Мэй стоит посреди моего дома, облепленная моими духами, и говорит «рано». А духи говорят «нет, не рано, сиди тут, мы тебя никуда не отпустим».

— Слышишь? — я кивнул на котят. — Они со мной не согласны. Они считают, что в самый раз.

— Рэн! Скажи им!

— Не могу. У нас демократия. Я уважаю их мнение.

— Это не демократия, это лисья диктатура!

— Добро пожаловать в мой дом, Мэй.

Она рассмеялась. Нежно, искренне, и от этого смеха даже самый упрямый серый котёнок на секунду ослабил хватку. Она осторожно отцепила его, одного за другим, погладила каждого по голове.

— Я домой, но я вернусь, если Рэн пригласит, обещаю.

Котята переглянулись, потом посмотрели на меня, потом снова на неё. И разом, все пятнадцать, вздохнули. Грустно. Тяжело. Так, будто она уезжала не на один вечер, а на ближайшие сто лет.

— Я приглашу, — сказал я тихо. — Завтра. И послезавтра. И каждый день после этого.

Она улыбнулась мне. Поправила юбку, всё ещё хранящую следы когтей. Подошла ближе. Привстала на цыпочки и поцеловала меня в щёку.

— Тогда до завтра, Рэн.

— До завтра, Мэй. Я подвезу.

— Не нужно, Рэн, здесь остановка, я доеду на автобусе

— Но…

— Все хорошо, мне все равно в магазинчик нужно.

Котята проводили её до самых ворот. Сидели рядком, пятнадцать пушистых комочков с янтарными глазами, и смотрели вслед.

Она скрылась за воротами, помахав на прощание рукой. Я стоял на пороге и смотрел ей вслед, пока её силуэт не растворился в вечерних сумерках.

И тогда котята разом стали духами.

Пушистая иллюзия растаяла, как утренний туман. Вместо пятнадцати котят в саду стояли пятнадцать духов — кодзама и цукумогами, маленькие хранители моего дома. Кто в своём истинном облике, кто ещё не до конца вернулся в привычную форму — с лисьими ушами, с хвостами, которые всё ещё подёргивались от удовольствия.

— Ушла… — прошептал старый дух, тот самый, что был рыжим котёнком. Он смотрел на ворота с такой тоской, будто она ушла не домой, а в другое перерождение.

— Наша госпожа, — добавил другой, прижимая лапки к груди. — Она вернулась. Спустя столько лет.

— Она меня гладила! — третий дух кружился на месте, пританцовывая. — Вот здесь! За ухом! Она меня гладила! Я больше никогда не буду мыться!

— А мне она сказала «какой хороший»! — пискнул четвёртый. — Я хороший! Госпожа сказала!

— Я уже скучаю, — прошептал серый дух, тот самый, что нёс веточку сакуры. Он всё ещё держал её в лапках.

А кто-то уже ревел. Откровенно. В голос. Маленький дух, самый молодой — тот, что был белым котёнком, — сидел на каменном фонаре и размазывал слёзы по щекам.

— Она ушла-а-а-а… А вдруг она не вернётся? А вдруг опять? Как тогда? Я не переживу ещё пятьсот лет!

— Вернётся, — сказал я. — Она обещала. Завтра. И послезавтра. И каждый день после этого.

Духи всхлипнули, переглянулись и старый дух, вытерев глаза, строго посмотрел на остальных:

— Слышали? Госпожа обещала. Готовьте дом, чтобы всё блестело. Чтобы цветы были свежие. Чтобы чай лучший. Она вернётся. Завтра.

— Завтра! — подхватили духи и разлетелись по дому с такой скоростью, будто за ними гнались все демоны преисподней.

Глава 23 Мама

Я вернулась домой после свидания. Щёки всё ещё горели, на губах — фантомное тепло его поцелуев, на юбке — следы когтей от пятнадцати котят. Я вошла в квартиру, прислонилась спиной к двери и глупо улыбнулась в потолок.

Рэн сидел на диване. Настоящий. Лис. Мой лис. Смотрел на меня своими янтарными глазами. Фыркнул.

— Даже не спрашивай, — сказала я, сбрасывая туфли. — У меня было свидание. С Рэнносукэ.