Я обязательно вернусь. Книга 3.1 - Нора Ольвич

А затем мой личный кошмар появился снова:

— Донна Каталина, это необходимо выпить.

Запах спирта. Фу!

— Я не пью алкоголь, сеньор. Сжимала руками колени, стараясь глубже запустить в плед ледяные ступни. Сухие штаны были коротки мне. Опять непонятный взгляд. Я не принимаю своё «лекарство» уже неделю. Арман же утверждал, что это не совместимо. Алкоголь и яд. Это убьёт меня.

— Совсем?

— Да.

— Вино?

— Нет.

Его хмурый взгляд словно сканировал мои трясущиеся руки, сжимающие края пледа. Губы, которые еле произнесли:

— Я скоро согреюсь, оставьте ситуацию.

Мои влажные волосы выпали из крепко повязанного платка и свисали светлыми ледяными струями. Я старалась как можно сильнее сжаться, спасаясь от безумного холода. Ветер за бортом будто продолжал пронизывать до костей, заставляя меня судорожно дрожать, он казался безжалостным и бесконечным. Его шёпот звучал как пронзительный вопль, вызывая мурашки на коже и заставляя сердце биться сильнее, стараясь на мгновение прогнать холод изнутри. Мужчина мрачно прижался лбом к деревянной стене кубрика, он навис надо мной, о чём-то решительно думая сжимая кулаки. Словно что-то решая для себя. А затем, махом переместив меня вместе с пледами и другим тряпьём в отдалённое место, загородил от всех своей спиной.

Его большие ладони скользнули под вещи. Мои глаза застыли в его омуте. — Что вы делаете, сеньор? Погружая в меня свой взор, не теряя зрительный контакт, он стал растирать мне спиртом ступни ног, руки, всё где смог достать. От его сильных ладоней не было пощады.

— Оставьте это, я устала, вы верно сошли с ума, что вы позволяете себе… — шептала в слезах, осознавая своё бессилие.

— Княгиня, послушайте, вы обязательно должны согреться перед тем, как заснёте.

И снова его руки и огненная вода. А затем кокон из одеял и тёплое питьё. И его горячее тело рядом.

— Мы сделали это? Мы вошли в залив?

— Да. Всё будет хорошо. Пейте, это просто вода.

Он прижал меня к себе, укачивая словно ребёнка. С кем я воюю? Я полностью в его власти. Он может придушить меня одной рукой, как унизительно быть слабой.

— Я ненавижу вас, герцог.

— Я знаю это, моя Донна.

Глава 15

Сон. И тепло его рук. Чувство защищённости. Наверное, из-за этого Бланка стала невольно ожидать приходов дона Андреаса дель Васто, любовь приходит позже. Мерное покачивание бота. Мысль о вечном чувстве, связывающем одиноких людей — она ускользала.

Не забытьё, что обычно уносило меня в безызвестность, а просто сон. Тёплый и мягкий. Он укутал своей нежностью. Я согрелась. И не слышала уже, как герцог попросил мадемуазель Илону и донну Федерико лечь рядом, согревая меня своим дыханием и телом, и оставаться на месте, не покидать кубрик. Весь путь в нашем внутреннем заливе я проспала укутанная с головой в плед. Маленькая Росана сопела рядом.

— Ваша светлость, проснитесь, — девушки будили меня.

— Герцог приказал собирать вас.

Так это был не сон. Герцог на боте.

А те слова, я действительно произнесла их? Мадонна, как неудобно.

— Хорошо. Я сама.

Ворох тёплой и сухой одежды лежал неподалёку.

— Надо одеть всё, так сказал герцог. В заливе плавают большие льдины, похолодало. Мы обходим их стороной. Капитан Луи говорит, что они очень опасны. Они словно вершины маленьких сопок, что откололись и упали в море. Местами их много.

Штаны и юбки, свитер. Маленькая шапочка и капор на голову, шерстяной плед поверх, широкий пояс, перчатки, добротные сапоги. Всё.

— А почему вы стоите? Одеться надо всем! Укутайте малышку. Это приказ.

Видно было, что девушки не знают, чьи приказы лучше слушать. Герцог, по-видимому, внушал им больший страх, чем я. Они явно не решались его ослушаться. Нахмурившись, я присела на корточки и стала в ворохе искать вещи, пригодные для малышки. Нашла свой свитер, что вязала сама из пуха наших коз, он был с большим капюшоном, тёплый и уютный. Одела его на Росану. Девочка утонула в нём, но послушно ожидала дальнейших моих действий. Шнурком затянула капюшон на личике девочки. Поверх водрузила шапочку. Повязала шарф, закрывая ей ротик и носик.

— Так надо, не вдыхай глубоко холодный воздух. Хорошо?

Утвердительный кивок этой южной маленькой красотки.

Длинные рукава свитера связала спереди, на животике девочки. Носки из пуха козы, стали тёплыми чулками на завязках. Далее плед. Самый небольшой. Завернула свёрток, что молча разглядывал меня, затянула ремень на нём и спросила:

— Мне и вас одевать? Сеньоры?

Тихий вздох и дело пошло быстрее.

— Мы куда донна? — Тихий настороженный шёпот испуганного ребёнка.

— Домой душа моя. Ты разве не знаешь, что тебя ждут там маленькие и большие братики и сестрёнка? Они соскучились и совсем уже заждались. И всё время спрашивают, где наша любимая Росана?

Девчушка замерла в изумлении. Взглянув на мать, спросила недоверчиво:

— Да?

Донна Федерико кивнув, отвернулась, пряча слёзы.

— Конечно, да! Только уговор. Не баловаться! Рауль и Филипп те ещё сорванцы. Хорошо?

— Хорошо.

Спустя непродолжительное время вышли на палубу.

И первое, что я увидала айсберг, не близко, нет, но хотелось бы ещё дальше, намного. Допустим, также по левому борту, но уровне линии горизонта.

Мадонна, как он здесь оказался в весеннее время года?

— Капитан Луи не подходите к нему близко. То, что вы видите над водой, это только верхушка огромной ледяной глыбы. Вся опасность для бота сосредоточена как раз в той части айсберга, что находится под водой.

Мой хриплый, лающий голос прозвучал, вероятно, очень не вовремя, на него развернулись буквально все. Только Луи твёрдо держа штурвал, не отводил взора. Вейлр мрачнел на глазах. Герцог, прищурив глаза не отрываясь, разглядывал мой внешний вид.

— Вы легко одеты, ваша светлость.

— Всё хорошо. Мне тепло. Не отводя взора от ледяной глыбы, подошла ближе к борту. Стало будто холоднее.

Мужчина же молча пошёл в кубрик, затем вышел с шубкой, в которой я гарцевала на своей кобылке ещё в Париже. Предложил мне переодеться. Вернувшись в укрытие, я заново сняла плед, натянула шубу, капюшон. Застегнула всё. Затем перчатки и таки плед накинула вновь. Спокойно, Катя. Он прав. Он скоро уедет.

Хмуро вышла на палубу.

Дубль два. Мессир Вейлр виновато отводил взор. Ладно, потерплю. Это только забота. Ничего большего. Скоро будем дома.