(Не)забытая жена генерала драконов. Я твоё спасение - Эля Шайвел

О нём вообще никто не знает. Из минусов — он заколочен и там наверняка не очень уютно, но там нас точно никто не будет искать. Я прикрыла глаза, слушая, как стучат колёса. В голове всё ещё крутились самые разные мысли. Но в основном я слушала разговоры внутри кареты. Это почему-то успокаивало меня. Пока мы ехали, Эйдан и Арнольд обсуждали с детьми насущные проблемы, поведение и поступки Гидеона, оценивали отчаянный дерзкий план побега детей, обсуждали наше стёртое прошлое и извинения Арнольда. Дети настаивали, чтобы молодой генерал извинялся сто раз, как и случайно обронил, и я начала думать о том, что Гидеону придётся ох как несладко: процесс обмена рук и ног местами вполне вероятно состоится, иначе дети с Хартрата не слезут, как сейчас с Арнольда. Но по постоянным смешкам и шуткам я поняла, что дети простили его ещё с первого раза. Думаю, тут не обошлось без магии Эмбер. Но вредничать им никто не запрещал, да и это позволяло разрядить обстановку и скоротать время, так что взрослые им потакали. А я… я, наконец, расслабилась. Откинувшись на спинку сиденья, я немного дремала, слушая, как смеются и спорят дети и мужчины. Было в этом что-то невероятно идиллическое, что-то, что заставило меня проронить несколько слезинок. Хартрат заметил это и коснулся моей руки, заставив меня открыть глаза. Он нахмурился и удивлённо приподнял бровь. Я помотала головой и беззвучно, одними губами, сказала: «Всё хорошо». Он улыбнулся мне в ответ. Это странное чувство единения, которое есть между мной и ним — это потому что мы раньше были семьёй, или потому что общались сначала мысленно? Или есть этому иные причины, вроде истинной связи? Или же мы просто люди, попавшие в сложные обстоятельства, но желающие вместе выжить?

Глава 43

Дорога до поместья Хартрата заняла около двух часов езды. К этому моменту дети и мужчины уже немного поутихли, разговоры закончились, и все мирно дремали, ожидая прибытия. Я, если честно, от этого особняка мало чего ждала, учитывая то, как его описал Хартрат. Думала, что нас ждёт какой-то заброшенный охотничий домик. Однако дом Хартрата превзошёл все мои ожидания. Это был огромный трёхэтажный особняк с высокой лестницей, мраморными колоннами, балконами и башенками по краям! Да, у дома были заколочены окна, и облицовка из мрамора местами потрескалась, но даже по потрёпанному фасаду было видно, что некогда этот дом был очень роскошным. Даже странно, что его никто не нашёл и не разграбил, раз он стоял в запустении. И почти сразу стало понятно почему. Когда мы подъехали, я почувствовала магический фон, да ещё какой. Пусть это и не моя специальность, но магия здесь фонила настолько сильно, что даже я её чётко воспринимала. Кайл, например, тоже напрягся — он у нас более был способен к боевой и защитной магии и, очевидно, смог почувствовать, что дом надёжно защищён. — Вот это чары, папа, — пробормотал мальчик. — У меня аж волосы на затылке дыбом встали. — Подтверждаю, — согласился Арнольд. — Магический фон здесь, конечно, бурлит. Неудивительно, что никто не разграбил. Наверное, никто подойти не мог. — Всё так, — с едва заметной гордостью кивнул Хартрат. — Если сюда явится любой человек, кроме меня и тех, кто сопровождает меня, тогда то, что вы сейчас ощущаете, будет усилено тысячекратно. Кроме невыносимой боли, его будет пробирать непреодолимое чувство страха и желания бежать прочь, сверкая пятками. Так что подойти вплотную к дому никто не смог бы, кроме нас. Это, кстати, удивительно. Я потерял память о вас благодаря Арнольду, но про этот дом всё прекрасно помню. Возможно, это часть охранных чар этого места — чтобы в любом состоянии я помнил об этом убежище. — Ну, конечно, дружище, как уж без укола в мою сторону, — фыркнул молодой мужчина. — Я и не сомневался, что ты не упустишь возможности подколоть меня. — Ну, ты сам виноват, — усмехнулся Хартрат. — Это точно, дядя Арнольд, ты же говорил, что стёр нам всем память, — поддакнул Кайл. — Значит, виноват в этом. — Да, виноват, — с лёгким сарказмом ответил Арнольд. — Уже в сотый — или двухсотый? — раз повторю, я виноват. Но что было, то было. Кому глаз выбить за упоминание прошлого, о котором договорились недавно не вспоминать? — Не я, — тут же фыркнул Кайл. — Это папа начал. — Ну, папе твоему я не рискну урон наносить, он сдачу дать может, а вот ты, сорванец, иди-ка сюда, — хохотнул Арнольд. — Вот поймаю тебя и… Ладно-ладно, не носись, а то в глаз я получу от твоей мамы. Ну что же, идём внутрь этого чудесного и слегка заброшенного особняка. — Сейчас, — кивнул Хартрат. — Хм, кстати… Ну нет. Странная заминка Эйдана вызвала у меня лёгкое беспокойство, но он промолчал о том, что хотел сначала сказать, а потом достал нож с пояса, сделал небольшой надрез и попросил подвезти его к входу. — Помогите мне приложить палец к бляшке на входной двери, — попросил Эйдан. Это оказалось не так уж просто, потому что ступеньки особняка не предполагали перемещение на коляске, и понадобилась помощь всех трёх мужчин, чтобы втащить Хартрата по десятиступенчатой лестнице вверх. Зато, когда он приложил палец к металлическому диску на двери, дом узнал владельца. Едва это произошло, как по особняку пробежала перламутровая рябь. И вместо заброшенного дома мы увидели роскошный и ухоженный особняк, который словно ждал своего хозяина с минуту на минуту. — Это что за магия? — удивилась Эмбер. — Как так? — Это называется консервация, — улыбнулся Хартрат. — Узнавая владельца, дом снимает маскировочные чары и предстаёт в том виде, в котором ты его оставил. — Ребята, заходите первыми, Арнольд и вы все тоже. Исследуйте дом, мы с Сиарой в конце, чтобы не мешаться на проходе. — Ты замялся, потому что хотел предложить детям снять чары? Они на кровные узы тоже срабатывают? — наклонившись к генералу, пока вкатывала его внутрь, тихонько спросила я. — Да, но я подумал, что это неразумно, — кивнул Эйдан. — Потому что ранить детей вряд ли ты мне разрешишь, и тебя я тоже ранить не хотел. — Но это была бы проверка слов Арнольда, так? — ещё тише спросила я. — Или… ты во мне сомневался?.. — Даже если он соврал, я отказываюсь верить в другое, — твёрдо ответил Хартрат. — Мне нравится его версия. Мне нравишься ты. Мне нравятся дети. Я хочу быть вашей семьёй, и мне плевать так ли это на самом деле или нет. Я не ради этого хотел предложить детям — а чтобы им было интересно.