Обречённый быть обручённым - Татьяна Геннадьевна Абалова

«Его Сиятельством» слуги называли Андре, так как не знали иного хозяина. Но где же тогда Габриэль? Пока я летела вниз, едва не умерла от страха. Сейчас все могло перевернуться с ног на голову: если победил Андре, то в замке только я буду знать, что он не Теодор Лавкрафт. Успеть бы тогда добежать до дому. Там свои в обиду не дадут.

Сколько я смогу продержаться, противостоя сильному магу? Закопает в саду, а сам смоется в Тоненберг, чтобы и там проложить дорогу к богатству Лавкрафтов. Тогда за жизнь мамы Габриэля я не дала бы и медяка. Такие, как Андре, вкусив роскошь и власть, от задуманного не отказываются.

Трудно было сказать, что Его Сиятельство, то есть Андре, шел. Слуга был прав в одном – граф вернулся. Его волоком тащил Габриэль, намотав на кулак длинные волосы Андре. Оба были в крови и в каких–то лохмотьях. Явно не в тех одеждах, в каких вывалились в окно. Но прикрыли наготу и ладно.

Слуги растерянно пялились на окровавленную парочку. На стене топтались стражники. Не знаю, что им сказал Габриэль, но они даже не пытались спасти хозяина.

– Он жив? – спросила я после того, как сбежала по лестнице и повисла на шее будущего мужа.

Габриэль бросил Андре и крепко обнял меня.

– Пока не признается во всех грехах, будет жить.

– А там наверху умирает от проклятия Элоиза, – сказала я, заглядывая Рошу в глаза. Мне хотелось знать, как он относится к несчастной девочке. – Рядом с ней доктор.

– Никто больше от проклятия не умрет, – Габриэль снял с шеи мои руки и потопал вверх по лестнице. – Пусть лучше доктор займется этим негодяем.

Я думала, Рош торопится в купальни, но, достигнув верха лестницы, Габриэль развернулся и оглядел слуг, толпящихся во дворе. Все они боялись подойти к лежащему на камнях хозяину и держались от него на расстоянии. С кухни тоже прибежали. Повар в волнении вытирал колпаком лицо. Старик Фока, косясь на окровавленное тело Андре, цокал языком и качал головой.

Распрямив плечи и убрав упавшие на лицо волосы, Габриэль громко произнес:

– Вы все знали меня, как друга графа. Но пришло время снять маски. Я – истинный хозяин этого замка. Мое полное имя лорд Теодор Габриэль Лавкрафт. А это, – он кивнул на Андре, – мой телохранитель Андре Базз.

Раздались возгласы удивления, но Рош продолжил:

– Правда, Базз забыл, для чего я его нанял, и сегодня ночью попытался убить меня, чтобы занять мое место. Я уже отправил людей в Вальд за полицией и мэром. Рок должен знать, кого следует называть Его Сиятельством, а кто воспользовался моим доверием.

Слуги внизу заволновались. Никто не усомнился, что перед ними настоящий граф Лавкрафт.

– А что будет с нами? – подал голос повар. – Выходит, нас нанимал на работу телохранитель, а не вы…

– Все, кто честно занимался своим делом, останутся на своих местах. Мне нужны люди, которым я могу доверять, – Габриэль посмотрел вдаль.

Я тоже обернулась туда. Четверо стражников вели начальника охраны. Его лицо налилось кровью, и один глаз опух. Габриэль знал, кого нужно убрать первым, чтобы не началась вооруженная заварушка. Наверняка Андре хорошо платил главному стражнику, чтобы тот занял его сторону и поддержал в трудный момент. Что еще узнал Габриэль, пока колошматил бывшего друга?

На лестницу вышел доктор с саквояжем. Увидев Андре, он поспешил к нему.

– Все, можете разойтись, – устало махнул рукой Габриэль.

– Как там Элоиза? – спросила я доктора, поймав того на полпути.

– Она сейчас спит, – ответил господин Дин на ходу.

– Элоизу все же достало проклятие, – сказала я Габриэлю. – Андре погубил ее, женившись под твоим именем.

– Никто больше не умрет, – во второй раз повторил Рош, продолжая идти в сторону купален. – Проклятия больше нет. Элоиза может страдать от чего угодно, только не от проклятия.

– Я не понимаю! Можешь объяснить по–человечески?

Габриэль остановился.

– Френ, я не человек, но объяснить могу. Дай только искупаться. У меня все тело свербит от отравленной крови Андре.

– Отравленной?!

– Иносказательно. Он предал меня. Вступил в сговор с врагами.

– А кто твои враги? – выпалила я, задыхаясь от быстрого бега. Шаг Роша был широким, а я выбилась из сил. Уже сутки, как я находилась на ногах.

Габриэль снисходительно посмотрел на меня. Я прикусила язычок. Рош тоже сильно устал и жаждал искупаться, а я засыпала его вопросами.

– Долгий разговор? Я поняла, – миролюбиво согласилась я. – Дай хоть спинку потру…

Габриэль послал мне широкую улыбку.

– Где твой ночной наряд? – он оглядел меня с ног до головы. – Ты была в нем великолепна.

– Он в драке порвался. Элоиза таскала меня за грудки.

– И ты позволила?

– Мне стало жаль жечь ее прекрасные волосы. Но если ты хотя бы вполглаза посмотришь на нее, как на красивую женщину, меня ничто не остановит.

Габриэль рассмеялся и вошел в купальни. Я помялась у двери, не решаясь переступить порог.

– Можно подумать, ты чего–то не видела, – он заметил приступ моей застенчивости. Я выдохнула и зашла.

Габриэль погрузился в чан с ледяной водой. Устало закрыл глаза.

– Мочалка там, – махнул рукой в сторону скамеек.

– Вода холодная, – сказала я, опуская принесенную мочалку в воду.

– Отойди на шаг, – не открывая глаз, попросил Габриэль.

Я послушно поднялась с колен и отошла. Он наклонился над водой и выдохнул в нее. Над гладкой поверхностью тут же поднялся пар.

– Как ты это сделал? – удивилась я, но замолчала, когда Габриэль поднял на меня глаза.

Они опять были звериными. Он еще не пришел в себя после обращения. И мне сделалось не по себе. Я помнила, как он набросился на меня в купальнях особняка в Пралансе.

Рош понял, о чем я думаю.

– У меня сейчас нет сил на глупости, – хмыкнув, произнес он и опять закрыл глаза.

– Почему ты уверен, что от проклятия больше никто не умрет? Элоизе плохо, и доктор думает, что это проклятие, – я водила намыленной мочалкой по широким плечам Габриэля. Ему пришлось несладко. Андре сильный противник, раны и глубокие царапины еще не скоро заживут.

– Когда лекарь не знает, что делать, ему легче всего сослаться на проклятие, – Габриэль наклонился вперед, подставляя мне спину. Огромный кровоподтек ужаснул меня, но я не подала вида. – У Элоизы просто нервный срыв. Ее возлюбленный оказался мерзавцем. Сон лечит, пусть поспит. Ей придется сходить со мной в мэрию, чтобы расторгнуть фальшивый брак.

– Ей будет тяжело, – вздохнула я.

– Не тяжелее, чем тем трем женщинам, что стали жертвами проклятия.