Обречённый быть обручённым - Татьяна Геннадьевна Абалова

Сумерки сгущались. Я намеревалась надеть на ужин светлое платье, но сейчас передумала. Мне нужно успеть сбегать в сад, чтобы убедиться, что в этом флигеле живет Элоиза, а темная одежда скроет мой интерес. Все карты, если придется выводить Андре на чистую воду, должны быть у меня в руках. Дорожное платье и ботинки без каблука подойдут как нельзя лучше.

Быстро одевшись и связав волосы лентой, я выскользнула в коридор. Дверь в комнату Габриэля была приоткрыта, но хорошо, что мне не пришлось идти мимо нее – лестница находилась в другой стороне. Я ласточкой долетела до нее, а потом, не выходя из холла, метнулась в сторону кухни.

Глава 22. Разоблачение

Я помнила, что на первом этаже нет двери, ведущей на кухню, но зато есть освоенный проход на задний двор через окно. Оттуда до сада рукой подать и меньше вероятность, что меня заметят домашние слуги, которые тут же донесут хозяину о моей вечерней прогулке.

Как я и надеялась, задний двор оказался пуст: слуги были заняты последними приготовлениями к ужину. Спрыгнув с подоконника и проскользнув мимо кухонной двери, я поспешила к аллее, огибающей сад. Вовремя спряталась за кустом, когда мимо меня прошел слуга с пустой корзиной. Нырнув в гущу деревьев, я направилась на огонек. Кто–то приступил к ужину и не побоялся зажечь свечу, оставив окно открытым.

Когда я приблизилась к флигелю, кралась с особой осторожностью, боясь наступить на сухую ветку. Птицы уже угомонились, готовясь ко сну, а сухая ветка резким «выстрелом» могла выдать меня. В запущенном саду было душно и пахло подгнившими яблоками. Переспелые, они срывались с дерева и разбивались вдрызг. Богатый урожай никто не собирался снимать с ветвей, гнущихся до самой земли.

Я то и дело снимала с волос и лица паутину, уже понимая, что к столу в таком виде явиться будет стыдно. Придется вернуться в свою комнату и переодеться. Но игра стоила свеч. Я будущая хозяйка замка, а потому должна позаботиться, чтобы он остался моим. Братья не простят, если я профукаю крепость и прилегающие к ней охотничьи угодья. Я нутром чувствовала, что Элоиза и Андре несут угрозу моему благополучию. Ненавижу тайны, особенно если они связаны с женщиной, метящей на мое место.

Последние метры я не дышала. Подобравшись к окну, застыла, чтобы унять стук сердца. И чуть не закричала, когда прямо надо мной прозвучал голос Андре.

– Сколько раз можно предупреждать, чтобы ты задергивала занавеску? – он с шумом задвинул портьеру. – В темноте огонь виден издалека.

– Я знаю, что Габриэль вернулся. Но окна его покоев выходят на другую сторону. И ему в голову не придет выйти на прогулку в дикий сад, – послышался голос Элоизы. Приятный и мелодичный.

Жаль, что я не видела ее лица, а только подол шелкового платья. Так бы лучше представляла заговорщиков. В том, что они плетут интриги, я уже не сомневалась

– И все же, будь осторожна.

Послышался скрежет отодвигаемого стула, а через мгновение звук поцелуя.

– Любимый, сколько мне еще придется скрываться? Какое нам дело до этого Габриэля?

Угу. Значит, все–таки любовники.

Я встала на цыпочки, чтобы заглянуть в окно. Хоть занавески были задернуты, могла остаться небольшая щель. Мне хватило бы, чтобы разглядеть женщину.

– Ты же знаешь, что для всех я играю роль женоненавистника. И так половине слуг приходится платить, чтобы молчали. Еще эта репортерка…

– Какая репортерка? – встрепенулась женщина.

Шторы оказались плотно задернуты, но я очень хотела увидеть лицо любовницы Андре, поэтому рискнула. Увлеченные беседой, они вряд ли заметят, если я осторожно отогну край занавески. Так я рассудила, лихорадочно ища в вечернем сумраке камень, который сделал бы меня чуточку выше.

– Наглая, дерзкая, пронырливая.

– Почему ты ей не отказал?

– Габриэль вдруг воспылал к ней чувствами. Я видел, как слуги несли за ним коробки с нарядами для этой Русалки.

– Русалки? – голос Элоизы звенел от ревности.

– Она пробралась к нам по реке. Представляешь, спрыгнула с водопада. Если бы не Рош, она бы утонула. Эта девица не рассчитала, что под крепостной стеной стоит решетка.

– Она рвалась к тебе, Теодор, я знаю. И никакая она не репортерка, а еще одна соискательница на сердце богатого мужчины. Мы, женщины, готовы наплести что угодно, лишь бы добиться своего.

– В любом случае, завтра она покинет замок.

– Какая она? Красивая?

– Тебе не о чем беспокоиться, ведь я твой.

– Но об этом никто не знает, Теодор.

– Достаточно, что об этом знаешь ты и мэр Рока.

В этот момент мне удалось подтащить камень и встать на него. Теперь я могла отогнуть край занавески и заглянуть в комнату. Сердце стучало, как сумасшедшее. Вот это новость! Господин Хаус был осведомлен, что у «графа» есть любовница. Вот почему он держал язык за зубами, что знаком с ним!

Я не дышала, когда миллиметр за миллиметром отодвигала ткань. И вот, наконец, я смогла разглядеть белокурые локоны и курносый носик. Даже при свете одинокой свечи я отметила ослепительно белую кожу Элоизы. Про такую говорят, фарфоровая. Если это она пробралась в замок через скалы, то ее стремлению любить и быть любимой можно только позавидовать. Смущало одно, она называла своего любовника Теодором. Неужели он так и не признался ей, что всего лишь играет роль хозяина замка. Но это же подло!

Закричала и вспорхнула с ветки птица. Я от страха соскользнула с камня, неловко дернув занавеску, край которой держала двумя пальцами.

– Кто там?! – встревоженно спросила Элоиза.

Я сто раз поблагодарила саму себя, что надела темное дорожное платье и не повязала волосы белой лентой. Я вжалась в стену под широким подоконником, буквально слившись с ней. Сотворить заклинание отвода глаз я не успевала.

– Какая–то ночная птица, – произнес Андре у меня над головой. К моему счастью, та же птица опять пронзительно закричала и перелетела на другое дерево.

Я услышала шум закрываемых рам, отрезающих меня от происходящего во флигеле. Глухие голоса невозможно было разобрать, поэтому не имело смысла подслушивать. Я отошла подальше от наблюдательного пункта, оставаясь в тени флигеля. И только когда убедилась, что меня не заметят из окна, побежала обратно к дому.

Я ликовала! У меня появилась козырная карта против лжеца: Андре завел любовницу и врал ей, что является хозяином замка. Интересно, когда он собирался открыть ей правду? Или наиграется и выпроводит вон, как гнал других до нее, меня в том числе? И та ли эта девушка, которую по рассказам