Лабиринты моих снов - Сандра Барро

Рабочий день шёл своим чередом. Медперсонал уже никуда не спешил. Пациенты, выполнив большую часть назначений, наслаждались послеобеденным отдыхом. А я ждала, когда появится Саша, и всё объяснит.

«Ничего нет хуже, чем ждать и догонять». Эта известная цитата, не переставая, крутилась у меня в голове. Пару раз, приходили сообщения от Кристины, она тоже маялась в неведении. Мне нечего было ей сказать, и я ограничивалась короткими фразами.

Наконец, телефон снова завибрировал. Саша.

— Марина, ты где? Зайди в ординаторскую.

Подойдя к кабинету, приоткрыла дверь. Муж напряжённо вглядывался в монитор, вид у него был усталый, глаза воспалённые, на лбу залегли морщины.

— Саш, ну что там?

Он поднял на меня взгляд, пристально посмотрел в глаза и отрицательно покачал головой.

— Всё очень плохо, уже пошли метастазы.

Я смотрела на него, смысл слов, сказанных им сейчас, никак не доходили до меня. В голове пульсировало одно слово «плохо, плохо, плохо».

Я опустилась на стул и хрипло спросила:

— Что теперь будет? Она знает?

Саша подошёл, сел напротив меня, взял мои руки в свои и с грустью произнёс:

— Знает, но не всё. Всю информацию, не стали, пока говорить. Из-за опухоли постоянные головные боли, причём сильные. Уже нарушено зрение. И про отца ничего не надо ей сообщать, это может спровоцировать судорожный припадок или психическое расстройство.

Слушая мужа, я кивала как китайский болванчик. Память подкидывала моменты, когда Олька, вела себя неадекватно, жаловалась на боль, постоянно пила таблетки, была раздражена. Оказывается, уже тогда болезнь распускала свои щупальца в её теле.

Я тронула Сашу за руку.

— К ней пускают?

Он кивнул, посмотрел на наручные часы и сказал:

— До конца смены два часа. Мне нужно подготовить пару эпикризов на выписку. Тебе, я думаю, тоже есть чем заняться. Где-то через полтора часа, встречаемся и пойдём навестим её.

Ближе к оговорённому времени, написала Саше сообщение «Жду внизу». Выйдя из отделения, спустилась в фойе. Немного проштудировав информацию, о диете для онкобольных, я решила, что нагружать организм не стоит. Немного подумав, купила в буфете ряженку и гранатовый сок.

Стоя возле лифта, я постоянно прокручивала в голове, предстоящую встречу. Что говорить в такой ситуации, как поддержать?

Как смотреть в глаза, зная, что у неё мало шансов.

Двери лифта открылись. Саня, пропустив вперёд спешащих людей, подошёл ко мне. Он тяжело вздохнул и тихо спросил:

— Ну что, пойдём?

Я молча кивнула, сжимая в руках пакет. В груди нарастало неприятное волнение.

Мы шли по тёмному, длинному коридору, выложенному серым линолеумом. Приглушённое освещение и полумрак, ещё больше навевали тоску.

Возле палаты остановились, переглянулись. Я сглотнула подступивший ком в горле.

Саша открыл дверь, и мы потихоньку вошли.

В палате было тихо, Оля лежала на высокой кровати, повернув голову к окну. Похудевшая, с заострившимися чертами измученного лица и спутанными волосами, она совсем не походила на ту красотку, которой была до недавнего времени.

Когда мы вошли, она повернула голову, и на её лице появилось слабое подобие улыбки.

— Привет… — Её голос звучал хрипло, и у меня моментально защипало в носу.

Я подошла к тумбочке и выложила продукты на поверхность, отодвинув в сторону стакан с водой.

Саша встал у окна, пытаясь немного разрядить обстановку, и поддержать разговор, непринуждённо сказал:

— Ну, выглядишь неплохо. Как ты?

— Ага, краше некуда, а ты, как думаешь? — В её глазах блеснуло, что-то похожее на иронию.

Я поправила одеяло и проверила капельницу.

— Ты что-нибудь хочешь? Я тут сок принесла твой любимый, ряженку… — Ольга чуть качнула головой.

— Не хочу, потом…

Подойдя ближе, Саня сел на край кровати и взяв её за руку, проверил пульс.

— Голова болит?

— Да, постоянно, но терпеть можно…

Повисло молчание. Я искала слова, чтобы как-то приободрить её, но тут она тихо сказала:

— Знаете, что самое страшное? Не боль. Страшно — просыпаться по утрам, и знать, что твоего «завтра» может не быть…

Я резко выдохнула, в груди кольнуло.

— Оль, ты не должна так думать. У тебя, сын, нужно бороться.

Она подняла руку, и жестом попросила помолчать. Потом, усмехнувшись, горько произнесла.

— Я всё слышала, Марин… Медсёстры разговаривали, между собой, думая, что я сплю. Кстати, о сыне… Хорошо, что вы пришли вместе. Не придётся, смотреть вам в глаза по отдельности. У меня просто нет сил на это. Я бы никогда в жизни не призналась или может быть, когда-нибудь… Через много, много лет. Когда мы, были бы старые, и прошлое не имело смысла.

Она смотрела в потолок, нервно перебирая руками плед. Мы с мужем переглянулись, не зная, как реагировать, наша подруга явно была не в себе.

Оля посмотрела на нас, положила руку себе на лоб, потёрла и произнесла:

— Господи, как же болит… Саша, Ваня — твой сын.

В палате стало тихо, но эта тишина уже не была пугающей, она была зловещей. Муж побледнел, его глаза расширились, он посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Олю и потрясённо воскликнул:

— Это бред… Зачем ты выдумываешь. Я никогда с тобой не был. Этого просто не может быть…

Я стояла, оглушённая этим откровением, не в силах вымолвить хоть слово. Они застряли где-то в глубине, и мне оставалось только тяжело хватать воздух ртом.

Её запавшие глаза смотрели с сожалением.

— Помните, шесть лет назад, в мае, я тогда уже развелась с мужем. Мы на праздники, собрались к вам на дачу… Вы, ещё, назвали неженатых друзей, чтобы познакомить меня с кем-нибудь. Маринку срочно вызвали на работу, кто-то заболел. Я тоже засобиралась, но ты сказал: «Оставайся». Твои друзья очень просили не уезжать и скрасить их вечер.

У меня разболелась голова, я приняла таблетку и легла в столовой внизу. Ребята уже были навеселе и громко разговаривали. Не в силах терпеть крики и шум, я поднялась в вашу спальню на второй этаж. Заснула там. А потом пришёл ты, называл меня Мариной, обнимал. Сперва хотела вскочить и уйти, а потом… Не смогла себе отказать.

Муж напряжённо слушал, и в этот момент хотел, что-то возразить, но она жестом предупредила его слова.

— Молчи. Именно не тебе, себе. Потому что, ты был сильно пьян, а мне вдруг захотелось, создать иллюзию, что именно я, твоя жена. Не повернулась, не оттолкнула, а ты занимался любовью с Мариной. Ты даже не открыл глаза, уснул моментально. А я собрала вещи и сразу уехала домой.

Находясь в потрясении от этой открывшейся правды, я словно окаменела, мне не хватало воздуха. В непонимании переводила взгляд с одного на