Бывший, которого невозможно заблокировать - Мариэль Сальвия

знакомая в архиве краеведческого музея. Четыре года назад я ей с мужем делала эльфийскую свадьбу, они долго не могли найти организатора, который хотя бы читал «Властелин колец», а потом меня им посоветовали на «их счастье». А делов то было, не путать орков с хоббитами, и Леголаса с Арагорном. Но это не важно, важно, что она даст доступ к фондам, куда обычных посетителей не пускают. «Молви «друг» и войди». А я друг. Если у рассказов о древнем городе и жреческих культах есть хоть какая-то историческая основа, то мы найдём её в архивах. А заодно, возможно, узнаем что-то конкретное про господина Шаховского. Кто он на самом деле?

— Соня, тебе же звонили и угрожали. Ты не обязана лезть в это дальше. Я не прошу.

— Обязана. — пальцы Сони на секунду сжали руку Миры чуть крепче. — Бояться и ничего не делать, это хуже всего. Так что будем бояться и делать. Это, по крайней мере моя профессия. Любую панику можно вправить в план торжественных мероприятий.

Аранэль, или по простому Наталье Дмитриевне, позвонили сразу после завтрака и договорились о встрече на следующий день. Затем Соня вооружилась ноутбуком и засела искать упоминания о славянских культах божеств Иномирья и Нави, о которых Мире рассказывала ещё Валентина Алексеевна.

— Смотри, что я нашла. — спустя несколько часов подруга развернула экран к Мире. — Заметка на форуме краеведов со ссылкой на редкий труд девятнадцатого века о забытых языческих культах нашего региона. Автор, Борислав Стужин, исследователь-любитель, годами собирал устные предания. Он упоминает некий город, название которого не сохранилось. И город этот стоял на землях Санкт-Петербурга, задолго до того, как Петр I завещал заложить здесь град и грозить отсель шведу. Смотри, смотри. По легендам в этот городе стоял храмовый комплекс культа божеств Иномирья. Тех, богов и сущностей, которые провожают души между миром живых и миром мёртвых.

Мира придвинулась к экрану, вчитываясь в текст статьи сама.

— А подробности есть? Что с ним стало?

— Расположение примерное, но, на месте исторической части города, получается. Город, по легенде, был уничтожен полностью. То ли катаклизм, то ли… целенаправленное уничтожение. Настолько основательное, что ни царские, ни советские исследователи ничего убедительного не нашли. Пара спорных находок, из-за которых специалисты переругались в пух и прах. В общем сколько специалистов столько и версий. Вот здесь написано, что на территории, на котором сейчас расположен Санкт-Петербург такого города быть не могло. И это грубейшая ошибка и чья-то больная фантазия. А вот фольклорная экспедиция в Карелию, упоминает, что на месте Заячьего острова ранее стоял некий Чёрный храм.

— А если он и правда существовал? — прошептала Мира.

* * *

На следующий день Мира и Соня отправились в краеведческий музей, в старое отреставрированное здание купеческой усадьбы недалеко от центра города. Их встречала сама Аранэль, она же в музейном быту Наталья, которая оказалась женщиной очень худой, высокой и энергичной с копной вьющихся тёмных волос. Носила Наталья длинное платье в пол и очки с тонкой оправой с цветочным орнаментом. И к их приходу она уже подготовила необходимый доступ к закрытым фондам, как подруги выяснили ещё вчера вечером.

— Вот материалы, которые могут вас заинтересовать. — Наталья провела их в тихий прохладный зал хранилища. Здесь пахло старой бумагой и клеем, и неимоверно хотелось чихать, поэтому Мира потёрла себя по переносице, но не помогло.

— А-а-А. пчи.

— Будьте здоровы. Здесь пыльно, к сожалению, — улыбнулась Наталья, — Проходите вот сюда. Стужин действительно всерьёз занимался местными языческими культами. В Академическое сообщество его не приняли и фактически изгнали, считали бездельником и мистификатором. Все его экспедиции и книги за его частный счёт.

Она достала с полки толстый том в потемневшей коже, надела тонкие хлопковые перчатки и бережно раскрыла его на столе.

— Здесь его основные заметки, включая подробное описание культа. Его приверженцы верили в существо, олицетворяющее границу между жизнью и смертью. Оно было способно принимать человеческий облик. Считалось, что оно периодически избирает себе спутницу среди смертных женщин и заключает с ней священный союз. Эта связь могла простираться далеко за пределы одной человеческой жизни.

От сказанных Натальей слов спина Миры покрылась мурашками.

— А что случилось с культом? Почему всё исчезло без следа?

Наталья перелистнула несколько хрупких страниц, ведя пальцем по строчкам.

— По преданиям, был кто-то из ближнего круга божества и его смертной супруги. Жрец, советник, ещё одно божество, демон, некая сущность. Версии в этом вопросе сильно разнятся. Но все сходятся в одном, что он предал божество и женщину, разрушил священный союз и навлёк на город проклятие. После чего город и был уничтожен. Стужин пишет, что предатель сам стремился занять место мужа смертной женщины обманом. Силой хотел добиться её расположения, но потерпел неудачу. И уже это привело к разрушению.

— А что ещё есть о предателе? — Соня наклонилась к тексту с телефоном, чтобы сделать снимок страницы. — Имя, внешность, мотив?

— Только без вспышки, пожалуйста, — предупредила Наталья, и достала с соседнего стеллажа другой том, гораздо тоньше первого, в потрёпанном картонном переплёте.

— Это дополнение по культам. Автор — Ремизан Попов, работал уже в советское время. Он добрался до материалов, которых не было у Стужина. В книге собраны устные предания, собранные лично Поповым, по отдалённым деревням Ленинградской области.

Наталья медленно перелистывала страницы, показывая гравюры и реконструкции облика персонажей легенды по сохранившимся описаниям и фрагментам фресок. Площадь, вымощенная тёмным камнем. Черный дворец с острыми шпилями. Свадебная церемония у алтаря, свидетели в тёмных, богато украшенных одеждах, жених в белом.

Мира всё это уже видела. И на своих рисунках в альбоме и во сне. И этой ночью и прошлой, и другими ночами ранее.

— А вот изображение самого божества. — Наталья остановилась на одной из страниц и повернула книгу к Сони и Мире, и придвинула настольную лампу.

Обе подруги забыли, как дышать. Соня, которая уже хотела сделать снимок, опустила телефон, и взглянула на Миру, та сглотнула, не зная, что и сказать.

Высокая статная фигура в длинном чёрном одеянии, ещё не пальто, больше мантия. Прямые плечи, спокойное лицо, тёмные глаза. Шрам у брови и складочка у губ, всё было на месте. Перед ними было лицо Марка, работа руки художника первой половины двадцатого века. Портретная точность и живость исполнения безжалостно уничтожала все сомнения.

Соня ещё раз бросила на Миру быстрый встревоженный взгляд, затем глазами показала на Наталью, и вслух ничего говорить не стала.

— Есть подпись под изображением, — отметила работница музея, вглядываясь в мелкий шрифт рядом с гравюрой.