Обучение магии - Любовь Фомина

— Но куратором-то в Академию его взяли.

— Арина, я думаю, там всё не так чисто. Мы многого не знаем. Я не хочу тебя пугать, но, пожалуйста, будь осторожнее. Старайся не оставаться с ним наедине.

— Я тебя услышала. Хорошо, буду бдительна и крайне осторожна. — Нехотя соглашаюсь я, хотя не обещаю всего, о чём попросила Деба. Маленькую лазейку я всё же для себя оставляю.

Это очень странное чувство, но почему-то прекращать общение с куратором мне не хочется. Да, он меня раздражает. Иногда очень сильно прямо-таки бесит, но зачем-то мне всё равно важно понимать, что он где-то рядом. И я никак не могу объяснить даже самой себе это навязчивое чувство, словно… так надо. Будто это правильно. Хотя головой я понимаю, что это полнейший бред. И этот мужчина ничего хорошего в мою жизнь не привнесёт.

Деба по-дружески приобнимает меня и желает доброй ночи. Она уходит из комнаты. Оказывается, она останется в комнате с родителями, чтобы провести с ними, как можно больше времени, ведь утром мы вновь продолжим свой путь, неизвестно куда ведущий. И Деба не хочет упускать ни минуты, чтобы побыть рядом с близкими, самыми важными людьми в её жизни.

Я остаюсь одна. Это вовсе не пугает. Даже наоборот. Я прекрасно себя чувствую. Могу насладиться тишиной и быть самой собой. Не держать маски, не притворяться, не играть на публику. Могу погрустить о своём, вспомнить отца, который, наверняка, вновь разливает бутылку по стаканам, дыша дымом давно прокуренной квартиры. За эти дни он хоть раз вспомнил обо мне? Или его жизнь ничуть не изменилась?

А ещё я иногда думаю о маме. Какая она? Где она сейчас или её давно нет ни в одном из миров? Я никогда её не видела, не знаю даже, как она выглядит. В доме не было ни одной её фотографии. Так что даже фраза «счастливая семья» — для меня всего лишь пустой звук. А стоит ли вообще думать о той, кому я никогда не была нужна. Порой меня посещают такие мысли. Но очень быстро я придумываю себе занятие, и наваждение о жизни, которой у меня никогда не было, тут же проходит.

Вот сейчас в комнату придёт гном, имя которого я опять забыла, и спокойно засопит, не видя для себя больше ничего интересного. Куратор, наверняка, будет спать на улице, разглядывая тёмное небо и думая о своей ведьме, о которой здесь давно слагают мрачные легенды. Жизнь пойдёт своим чередом. Закончится практика, я вернусь в Академию. Там непременно меня обнимет Инир. Он, наверно, очень скучает. Хороший парень, кстати. Может, стоит дать ему шанс? Нам. Вдруг что-то хорошее получится. Нельзя же постоянно убегать от отношений, боясь их потому, что не было достойного примера в жизни.

Дверь в комнату открывается. Я поворачиваюсь, уже готовая поприветствовать гнома и пожелать ему добрых снов, как вижу совершенно иной силуэт. Широким и уверенным шагом заходит куратор, осматриваясь вокруг. Он недовольно фыкает на меня, видя, что я сижу на той же кровати, что выбрал он для себя ранее, и садится на другую, что расположена по стенке напротив.

— Эрис остался на ночь в другом месте. Проверяет жизнеспособность амулетов. — Сразу же вводит меня в ступор куратор.

— Иди тоже куда-нибудь. — Сразу же отвечаю я ему, ещё помня предостережение Дебы.

— Нет. Я останусь здесь. Хочешь, уходи ты.

— Вот уж нет. Я первая сюда пришла.

— Молодец. — Медленно хлопает он в ладоши. — А теперь не докучай мне. Замолчи и ляг, отвернувшись к стенке.

— Перестань мне указывать.

— Заткнись, а. — Повышает куратор на меня голос. — Я хочу отдохнуть.

Я закатываю глаза. Замолкаю. Но буквально на минуту. За это время куратор снимает с себя верхнюю одежду, а за ней и рубашку, оставаясь в одних штанах. Тело у него, кстати, привлекательное. Но я стараюсь не засматриваться.

Куратор гасит свет и ложится на кровать. Планирует отдохнуть значит…

Однако я кое-что без внимания оставить не могу — тон и слова куратора. Со мной такого не прокатит. Хочет, чтобы я «заткнулась»? Хорошо, буду болтать всю ночь. Главное, правильно попросить, а не начинать с грубости.

— Крыла-а-атые каче-е-ели летят, летят, ле-е-етя-я-ят, — начинаю я петь, нарочно не стараясь попадать в ноты.

— Замолчи. — Звучит недовольный хриплый голос.

— По ба-а-арам в пьяном уга-аре что же ты па-а-арень…

— Молчи, чёрт тебя дери! — Более громко и настойчиво повторяет приказ куратор.

— В лесу родилась ёло-очка, в лесу она ро-о-о-осла-а-а, зи-и-имо-о-ой и ле-етом…

— Чё тебе непонятно, сука? — Совсем громко спрашивает куратор.

— Кристиан, — произношу я нежно и чересчур ласково, — я не собака.

— Ты хуже. — Ворчит он, но уже более спокойно.

— Твой ночной кошмар, что растаял по утру, — продолжаю я напевать песни, которые сами собой лезут в голову в качестве подходящих ответов на реплики мужчины.

Слышится резкий хлопок, хруст, шаги… Мужская рука крепко закрывает мой рот. Я начинаю мычать, но продолжать свой концерт. Песня «тридцать три коровы» оказывается больше похожа на нечто овечье, но меня это не останавливает. Тогда мужчина убирает руку с моего рта. Вместо этого он начинает использовать обе своих руки, которыми хватает меня за плечи и сильно трясёт. Из-за того, что я сижу, а не лежу, тряска выходит более интенсивной, чем могла бы быть. Но и это не преграда для творчества!

— Я не-е-е мо-о-о-оре-е-е-е, ме-е-еня-я-я-я не-е во-о-о-лну-у-у-е-е-ет, — напеваю я, но получается ещё более музыкально, чем предыдущие композиции. Буквы то и дело скачут по нотной тетради, яркими вспышками представляемой у меня в голове. Я прям-таки вижу, как нотка перебегает с линии на линию, а потом отряхивается, машет мне на прощание хвостиком и прыгает вниз, не выдерживая накала эмоций. Становится слишком смешно, чтобы я держала это в себе. Я решаю поделиться своим смехом с куратором. И вся комната наполняется моим изысканным «ха-ха», которое больше напоминает потуги животного, получившегося от скрещивания лошади с чайкой. Ну вот… Теперь в голове возникает новая картина. Ещё интереснее предыдущей. Икающее ржание усиливается, а меня всю трясёт изнутри от наслаждения просто так смеяться.

— Я тебе язык вырву! Отрежу и засуну в задницу, — звучит зловещий шепот у