Обучение магии - Любовь Фомина

Не в силах сдерживать конвульсии, идущие от самого сердца, я полностью расслабляюсь и размякаю в руках куратора, отчего его старания растрясти меня оказываются напрасны. Тогда я чувствую, как начинаю стремительно падать вниз. Голова касается кровати, а что-то тяжёлое припирает меня. Подняться не удаётся, но я и не особо стремлюсь к этому. Куратор беспомощно и слишком удивленно наблюдает за мной, схватив руками мои запястья и прижав их к кровати.

Глава 20

— Страшно? — Продолжая ухахатываться, пытаюсь произнести я. Выходит только с третьей попытки. — Бу! — И вновь из меня выливается звонкое «ик-ахаха-ик», начинает в груди закипать чайник, перекрывающий доступ к кислороду, а вместе с ним и к звонкому смеху.

— Да ты больная… — Приходит неожиданное осознание куратору. — … на всю голову.

А я продолжаю смеяться. Уже на над ним, без каких-либо образов. Эмоция идёт по накатанному, словно я с горки на картонке съезжаю. Мне весело без каких-либо на то причин. Постепенно смех останавливается, а куратор вздыхает с облегчением. Усталость от проявленных чувств так сильно накатывает, что глаза тут же закрываются, и я проваливаюсь в сон.

Утром я открываю глаза, но никого в комнате не вижу. Кровать куратора чуть ли не наизнанку вывернута, а его самого нет. Солнце уже ярко светит, бьётся крепкими уверенными лучами в окно, а я лениво встаю с кровати. Странно, что никто не разбудил. Может, куратор решил избавиться ещё от одной девушки в своей команде? Я уж было начинаю радоваться тому, что придумала сама, как мужчина входит в комнату.

— Доброе утро! — Улыбаюсь я и потягиваюсь. — Как спалось?

Я решаю, что все обиды нужно оставить в прошлом. Сегодня такой хороший день, у меня прекрасное настроение, даже удалось выспаться. Так зачем всё портить?

— Отвратительно, — недовольно ворчит он.

— Почему?

— Ты хоть когда-нибудь затыкаешься? — Говорит он, приводя постель в порядок.

— Не понимаю, о чём ты. — Потираю я сонные глаза, пытаюсь причесаться руками, как-то взбодриться.

— Ты разговаривала всю ночь! Всю, мать его, ночь! То болтала, то смеялась, добудиться до тебя было невозможно.

— О, тогда надеюсь, что тебе понравилось, — улыбаюсь я, склоняя голову на бок. — Кстати, а можешь что-нибудь наколдовать, чтобы привести меня в порядок?

— Ты и порядок — вещи несовместимые. — Продолжает ворчать он и выходит из комнаты. Но я свою жертву так просто не отпускаю и следую за куратором.

— А кофе? Можешь взмахнуть руками, чтобы появилась чашечка кофе? И не пытайся врать, ты точно знаешь, что это такое.

— А тебе не кажется, — останавливается он и поворачивается ко мне, — что это слишком?

— Давай ты мне кофе… м-м-м…. и бутерброд с колбасой, а я буду молчать два часа.

— До вечера.

— Три!

— До вечера. — Повторяет он, словно робот, в которого загрузили программу.

— Ну я не могу обещать того, что не смогу выполнить. А вот часа три смогу держать себя в руках. Ни слова не скажу! Правда-правда!

Куратор закатывает глаза, разворачивается и уходит от меня. Мы выходим на улицу. Тут же к нам подходит Деба.

— Ну как ты? Спала? Всё хорошо? — С обеспокоенным видом спрашивает она.

— Всё просто замечательно! Это была чудесная ночь! — Говорю я, и глаза Дебы становятся всё шире и шире. — Я та-ак выспалась! Ты себе не представляешь! Здорово, что остались у твоих родителей на ночлег. Давно я не касалась такого мягкого одеяла. Даже в то, что в Академии ни в какое сравнение не идёт.

— Арина, всё… точно хорошо? — Ещё сильнее пугается подруга.

— Да, правда! — Раскидываю я руки по сторонам и наслаждаюсь теплым ветром, ласкающим кожу. — Не пугайся, я просто хорошо отдохнула. А ты как? Ты слишком обеспокоена.

— Всё… нормально, — несмело произносит она. — Ты была с ним, — шепотом добавляет она.

— Я спала одна, если ты об этом. Переживать не о чем.

— Ох, надеюсь.

— Да не паникуй ты! Ой, смотри, какие красивые цветочки! А там ещё! — Восторженно принимаю я всё, что попадается на глаза.

Долго со всеми прощаясь, нас догоняет гном. Он подстраивается под общий темп шага и молча идёт позади.

— А ты чего такой молчаливый? — Поворачиваюсь я к гному.

— Я не привык много говорить, — безэмоционально отвечает он.

— Хочешь сказать, нравится молчать? — Зачем-то пытаюсь я докопаться и до него.

— Ага.

— А ты вообще откуда?

— Арина, чёрт подери! — Рычит куратор, чем привлекает моё внимание.

— Что такое? — С самым невинным видом оборачиваюсь я и смотрю в глубокие, но очень рассерженные глаза.

— Замолчи ты наконец.

— А я предлагала. Вот ведь можно было согласиться, а ты сам отказался. — Говорю я куратору, а пугаться вновь начинает Деба, явно не понимая, о чём идёт речь, но предполагая худшее. И с чего она вообще взяла, что между мной и куратором может что-то быть? Кто ей вдолбил в голову эту чушь? — А согласился бы, я бы и молчала. И нет, нет, не подумай, я сейчас не специально всё делаю, лишь бы тебя позлить. Просто та-ако-ое чудесное настроение, что хочется со всеми им поделиться. Отломить крохотный кусочек и раздать всем, у кого утро не случилось добрым. Кстати, рассказать, что мне приснилось? Это очень интересные сны. Всё, как будто в жизни. А ещё там была лодка, — начинает меня нести на волнах бесконечных слов, что останавливаться уже слишком поздно, — хотя странно. Откуда ей там взяться? Я никогда не каталась на лодках. Ой, а ещё радуга. Я давно её не видела. А в этом мире бывает радуга? Это явление на небе, когда появляются разноцветные полосочки.

— Арина, — совсем выходит из себя куратор, останавливает нашу малочисленную группу и быстро оказывается возле меня. Он что-то делает пальцами, водя ими по воздуху, и тут же возникает золотое сияние. Появляется до боли знакомый запах, сразу же успокаивающий меня. Куратор протягивает чашку чёрного кофе. Настроение поднимается ещё выше, разрывая всевозможные шкалы измерения счастья. Но бурно радоваться нельзя, поэтому я молча принимаю взятку и наслаждаюсь