Обучение магии - Любовь Фомина

что это самый надежный способ. Но нас уже ничему не обучали, а воспитывали солдат. Выжило пять охотников. О нас чего только не говорили по миру. Оно и понятно, все боялись. Нельзя покалечить и даже убить, манипуляции и устрашения на нас не действовали. К тому же мы владели всеми стихиями. Мы не нуждались в еде, воде, комфорте. А всё, что умели, это только убивать. Потом появилась ведьма, которая ничем от нас не отличалась. Она владела теми же навыками, обладала всевозможными магическими знаниями. Но кое-что выдавало в ней отсутствие связи с охотниками. Жестокая, ненасытная до чужой боли, она вихрем шла по этому миру в попытках его поработить. Боясь конкуренции, она истребила всех охотников, оставив в живых только меня.

— Ты любил её? — Шёпотом спрашиваю я. Воображение рисует чудовищные картинки, как молодых ребят мучали и истязали. Дрожь волнами прокатывается по телу, опаляя жгучим холодом. А волосы электризуются, поднимаясь вверх.

— Я не могу любить. У меня нет чувств. — Безэмоционально произносит куратор. Сейчас он выглядит так мило и так беспомощно, что хочется его пожалеть. Это иррациональное чувство, возникающее у меня в груди, заполняет все мысли. Представить страшно, как тяжело жить, не испытывая никаких чувств и эмоций.

— Но подожди. Я же тебя раздражаю, — тут же вспоминаю я, на чём и ловлю куратора.

— Да! И это невыносимо. Ни единой эмоции, кроме раздражения к тебе.

— То есть я раздражаю тебя тем, что раздражаю? — Смеюсь я, громко и совершенно не стесняясь.

— Ты всё правильно поняла. Поэтому я и сказал, что больше мы никогда… — Куратор резко замолкает. Он вслушивается в тишину. Но не раздаётся ни единого звука.

— Ты чего? — Всё так же шёпотом спрашиваю я, но тут же получаю в ответ рукой по лицу, закрывающей мне рот.

Куратор продолжает молчать и не двигаться. Я застываю с открытым ртом, накрытым его рукой. Странная ситуация.

— Срочно уходим, — встаёт он и протягивает мне руку.

— Почему?

Только я спрашиваю, как доносится шорох и хруст, словно кто-то ходит по опавшей листве. Опять тот же звук! Но тут вообще нет деревьев. Откуда ему взяться? Приближаются шаги. Они лёгкие, торопливые и хаотичные.

Куратор резким движением хватает меня за руку, поднимает и заводит за свою спину. В его руках появляется меч, сотканный из огня. Его свет разрезает темноту. Далеко перед нами застывает еле различимый силуэт. Он мне знаком. Я его видела всего раз и больше никогда не забуду.

— Опять… — Практически беззвучно произношу я. В голове нарастает паника. Снова тот зверь, от которого я убегала вблизи Академии. Мы сейчас так далеко от того места. Неужели он всё-таки следит за мной?

— В смысле опять, мать твою⁈ — Рычит на меня куратор. — Ты уже видела эту тварь⁈

Я громко сглатываю. Но ничего ответить не могу. Тело цепенеет от страха, а в голове только одно: «бежать, бежать, бежать». Я дергаюсь, чтобы поддаться команде, что пульсирует у меня в голове, но куратор опережает мои действия и вновь хватает за руку.

— Не шевелись. Ты мне, чёрт возьми, всё расскажешь.

Пространство начинает плыть перед глазами. Я вижу лишь всполохи огня, которые отделяют меня от медленно приближающегося чудища. Куратор проводит рукой перед собой, и нас накрывает мутный купол. Он медленно отступает назад, а я подхватываю этот ритм, и начинаю двигаться в такт ему. Я ничего не вижу и не понимаю, только чувствую движения мужчины и повторяю их. Куратор ещё раз что-то делает рукой. И вот перед нами оказывается не шесть глаз, а куда больше. Появляются чёрные, сливающиеся с ночью, очертания, наблюдающие за нами своими светящимися глазами.

— Беги на три, — чётко произносит куратор и начинает отсчёт. — Один. — Пятится он назад. — Два.

Куратор замолкает и застывает на месте. Он отпускает меч, зависающий в воздухе. Крутит обеими руками, из-за чего по полю на все расстояние, отделяющее чудищ от нас, пробегает огненная волна.

— Три!

Я разворачиваюсь и бегу со всех ног, не спуская глаз с городских ворот. Они становятся всё ближе. Но это очень долго! Я слишком медленно бегу. Нужно приложить все силы. Умереть, но добежать. За спиной я уже слышу громкие шаги от лап, которые становятся всё громче с каждым моих рывком. Куратора рядом нет. Но обернуться сейчас слишком страшно. С ним всё будет хорошо. Я уверена, что ему ничего не грозит. Я верю в это!

Глава 22

Наконец, я добираюсь до ворот. Но не останавливаюсь. Нужно где-то спрятаться. Но я не знаю города, поэтому продолжаю бежать вперёд. Таблички, двери, люди — всё сливается воедино. Слышу я только своё дыхание, несмотря на шум ночных гуляний.

Забегаю за какой-то из домой и, оперевшись спиной о деревянную стену, тут же скатываюсь вниз. Ноги не слушаются. Пытаюсь встать, но ничего не выходит. Я сливаюсь с толпой. Мимо проходят люди. Они громко смеются.

— О!… ик… смотри! Ещё одна напилась, — заливается от смеха мужчина. И тут проходит дальше.

Будь рядом со мной один из тех монстров, то он бы давно завизжал, как девчонка, и убежал. Значит, никто не преследует. Я пытаюсь разрешить себе слегка выпустить напряжение, застрявшее в каждой клеточке тела, и выровнять дыхание. Но страх продолжает пульсировать в венах, вырываясь наружу. Теперь я начинаю переживать за куратора, который просто оказался рядом.

Я добыча. Меня выслеживают эти монстры. Что им надо? Почему я? У меня даже магии нет. Чем я могла бы заинтересовать чудищ или их предводителя, если таковой имеется?

Голова разрывается на части от мыслей, паники, страха и усталости от всего вместе взятого. Перед глазами вновь возникают образы этих существ, но я стараюсь скорее скинуть это наваждение. Давлю на глаза, часто моргаю, бью себя по лбу.

Нужно куда-то идти. Сидеть вот так на улице небезопасно. Если не чудища, так пьяные мужики заинтересуются. Я ещё не спаслась.

Придерживаясь за стену, мне удаётся встать. В голове ни одной здравой мысли не появляется. Так что я выхожу на широкую улицу и иду вперёд. Куда-то я точно дойду. На месте уже буду разбираться с новыми проблемами, если успею их найти. А я везучая. Поэтому нужно готовиться к худшему.

— А вот я тебя и нашёл, — звучит знакомый хрипловатый бархат над ухом.

—