Обучение магии - Любовь Фомина

— Ты золотко, Арина. Всё, я побежала. — Вихрем проносится Деба мимо меня, прижимая к себе то ли книгу, то ли альбом. Я не успеваю рассмотреть. — Не жди-и-и… — Обрывается её голос захлопывающейся дверью.

Мокрое полотенце летит на кровать, а я скорее надеваю чистые, чуть ли не хрустящие вещи. Уверенность сразу же взлетает от приятных ощущений чистоты и возникающего от этого наслаждения собой. Инир предлагал встретиться только вечером, поэтому у меня появляется полностью свободное время. Можно заполнить его сном и отдохнуть, как следует. Или пройтись по коридорам и заодно, например, поискать библиотеку.

В последний раз вытираю мокрые волосы полотенцем, оставляя их на произвол судьбы. Сами высохнут, пока я буду ходить. А полотенце отношу в ванную, вешаю на крючок. Перед самым уходом поправляю кровать, чтобы, когда я вернусь, всё было идеально.

В центре комнаты появляется золотое сияние, начинает проглядываться чей-то силуэт. Вместо того, чтобы держаться подальше от этого безумия, я, наоборот, подхожу ближе и вглядываюсь. Из сияния резко высовывается человеческая рука и хватает меня, дергая на себя. Я упираюсь пятками в пол, пытаясь вытащить руку из захвата, но силуэт, тянущий меня вперёд, оказывается сильнее. Я теряю равновесие и лечу вниз носом, ловко ныряя в искрящийся портал. Словно ничего не происходит, не возникает никаких преград. Я как летела носом вниз, так и продолжаю это делать, падая на кого-то. Сильные руки ловят меня, обхватывая за спину. Я поднимаю голову. На меня недовольно смотрит куратор.

— Опять ты⁈ Что надо? — Сразу же начинаю я с упрёков и обвинений.

— Соскучился, — разводит руками он. — Хотел скорее тебя увидеть.

— Ха-ха. — Язвительно говорю я и прищуриваюсь. — Что ты сделал и зачем? Верни меня обратно.

— Сейчас не буду.

— У меня скоро свидание! Ты портишь мою личную жизнь!

— Интересно. Вьёшься вокруг меня, падаешь, а сама на свидание собираешься.

— Это ничего не значит. — Складываю я руки на груди.

— А я-то думал, у нас всё серьёзно.

— Кристиан, спрашиваю в последний раз. Чё надо?

— Мы недоговорили. — Садится он на стул.

Только сейчас я замечаю, что нахожусь в незнакомой комнате. Она уютная, светлая, живая. Никак не подходит для такого угрюмого и нервного человека, как куратор. Белые стены, увешанные картинами, стол, заставленный аккуратными стопками бумаг, синий диван, кажущийся очень мягким. За моей спиной оказывается дверь. Возникает соблазн открыть её, но что-то подсказывает, что сейчас этого делать не стоит. Поэтому я плюхаюсь на диван, полностью оправдывающий мои ожидания.

— Я слушаю, — слишком по-домашнему раскидываю я руки по сторонам.

— Это я слушаю, — встаёт надо мной куратор.

— Я мыслей не читаю, — морщу я лоб, немного закатывая глаза. Вот ведь возомнил о себе! Будет он мне тыкать и условия ставить! Выдернул меня, а теперь ещё и грозно смотрит на меня, словно я мимо лотка сходила и диван подрала в его отсутствие. — Спрашивай, и я отвечу.

«Так уж и быть» — хочется добавить. Но лишний раз лезть на рожон и злить куратора не стоит. Мне ж ещё как-то обратно в Академию попасть надо.

— Пожиратели.

— Ах да-а-а… Мы на этом остановились. Ну, разок видела их. Точнее, одного. Я гуляла, выпускала пар, слушала деревья. Потом услышала звуки. Посмотрела — а на меня таращится несколько глаз. Я постояла, оценила обстановку, а потом рванула до дверей Академии. — Рассказываю я кратко, без подробностей и лишних описаний. До сих пор меня потрясывает, стоит вспомнить тот вечер, поэтому, дабы защитить свою психику и не дать возможности воображению разгуляться, я не зацикливаюсь ни на одной детали. Ещё и юморной лёгкости добавляю в рассказ, чтобы самой же не воспринять его серьёзно.

Куратор слушает меня сосредоточенно, вглядывается в каждую мою эмоцию. Только я замолкаю, он уносится в свои мысли. В его глазах читается, как много он анализирует информации, пытается что-то вспомнить, сопоставить. Наконец, он возвращается в реальный мир. Вновь осматривает меня с ног до головы и медленно садится рядом.

— Он был один?

— Вроде да. Других я не видела.

— Выглядел так же? — Ровно спрашивает куратор, утыкаясь глазами в пол, а я киваю. Он не видит этого, поэтому приходится озвучить свой кивок головы. — Он тебя успел дотронуться?

— Нет. Я убежала. Он… остановился у границы света, падающего от фонаря. Но продолжал наблюдать за мной.

— Понятно. — Односложно отвечает мужчина и опять замолкает.

— Мне, может, что-нибудь объяснишь?

Мужчина проводит в который раз по мне взглядом. Он усердно набирает воздуха в лёгкие, чтобы начать свой рассказ.

— Нет. — Резко обрывает он мои надежды.

— Как это нет⁈ — Вскакиваю я с места. — На меня охотятся какие-то твари, а ты даже не хочешь рассказать мне, почему так происходит⁈

— Всё верно.

— Какой же ты противный! Невыносимый! — Я кричу, тыкаю пальцами куратора в грудь, — гнусный! Несносный! Невероятно вредный!

— Лестно. Так много комплиментов разом. Сегодня праздник какой-то? — Самодовольно улыбается он, откидываясь назад и расплываясь на диване, чем ещё сильнее начинает меня раздражать.

— Больше ничего тебе не расскажу!

— И обратно сама попадёшь. Кстати, убить-то не меня хотят, а тебя. Мне настолько завидно, что хотел разделить с тобой это и помочь. Но как хочешь. В принципе мне всё равно, что с тобой будет.

— Верни меня в Академию!

— Вежливо попроси. — Наклоняется он ближе и расползается в широченной улыбке.

— Пош-шёл нахрен. — Словно змея, шиплю я на него.

— Остаёшься на ужин? Комнату для гостей я не готовил. Можешь занять место на ковре.

— Пойду пешком.

— Куда? — Начинает хохотать мужчина. — В Академию? Ну попробуй.

Я рывком оказываюсь у двери и резко дергаю её на себя. Не поддаётся. Не открывается ни в одну сторону. Мужчина щёлкает пальцами, и я отлетаю назад от распахнувшейся навзничь этой же двери. А за ней ничего нет. Обрыв. Внизу виднеются горы, перед лицом гуляет сильный ветер, так и пытаясь выкинуть меня из комнаты. Я ползком отступаю к самой дальней стене.

— Передумала? — Издевательски произносит он и вновь щёлкает пальцами. Дверь закрывается.

— Кажется, я тебя ненавижу. — Со всей злостью произношу я, загораясь изнутри обжигающе-леденящим огнём.

— У нас это взаимно. — Слишком