Обучение магии - Любовь Фомина

— Что ещё ты хочешь услышать? — Встаю я с колен и отряхиваюсь. А ведь совсем недавно футболка и юбка были чистыми.

— Происходили какие-то странные вещи? Может, кого-то видела в тот вечер. Или было что-то подозрительное?

— Нет.

— Я задал три вопроса.

— На все один ответ.

— Иди, сядь рядом. — Похлопывает он ладонью по дивану рядом с собой.

— Мне и тут хорошо, — сворачиваю я руки перед собой, насколько получается их выгнуть.

Куратор лишь закатывает глаза. Опять раздаётся щелчок, и меня начинает утаскивать назад. Я тут же хватаюсь за стол, стоящий передо мной, и начинаю его обнимать, прижимаясь всё ближе. Чуть поворачиваю голову, и вновь вижу лишь пустоту, висящую над горами.

— Перестань издеваться! — Кричу я, перебивая порывы ветра, пока куратор комфортно рассиживается на диване. Он выставляет вперёд палец и качает им из стороны в сторону.

— Надо слушаться тех, кто сильнее. Всё-таки не просто так меня боятся. Я глазом не моргну, как выброшу тебя отсюда. Кстати, — решается поговорить куратор, пока меня пытается выдуть наружу порывистый ветер, — ты спрашивала насчёт этого. Универсальных магов действительно стоит опасаться. Необученные — мы никому не страшны. Но стоит овладеть всеми стихиями, так начинаешь устанавливать свои правила, пока никто не может помешать.

— Я поняла. Поняла. Я сяду. — Быстро соглашаюсь я. Пальцы потеют и начинают соскальзывать со стола, ногтями не получается вцепиться в дерево, по твёрдости не уступающее камню.

— Сразу бы так.

Вновь щелчок. Стена появляется обратно, целая и невредимая. Я опять поднимаюсь, отряхиваюсь. Но теперь ещё и пытаюсь пригладить волосы, которые успели высохнуть за время аттракциона, устроенного лично для меня.

Приходится сесть рядом с куратором. Он всё сильнее начинает мне не нравиться, хотя, казалось бы, куда дальше? Но нет, дно пробито. Пути назад больше нет, только презрение, только исключительная ненависть.

— Раз на то пошло, — начинает он говорить первым, — то обращайся ко мне «господин».

Глава 23

— Это переходит все границы! — Слишком громко возмущаюсь я.

Вот сейчас вновь он что-то сделает, и придётся соглашаться даже на любое безумие, что взбредёт ему в голову. Но я не дам ему возможности сделать это!

Я быстро перекатываюсь, опираясь на диван одним коленом, другую ногу перекидываю через колени куратора, садясь на него. Если куда-то падать, так вместе! Но на этом я не останавливаюсь. Своей рукой перехватываю его руку, зажимая пальцы своими, чтобы куратор не мог щёлкнуть. Он прячет эту руку за спину, и я свою сую туда же. Куратор откидывается назад сильнее и вдавливается в диван, зажимая мне кисть. Становится больно. Второй рукой я вцепляюсь ему в шею, раздирая кожу до крови. Мужчина поднимает одну бровь вверх, глядя мне в глаза, а потом на мою руку, что держит его шею. Вспышкой проносится интерес в его взгляде, перемешанный с азартом. Он толкает корпус тела вперёд, меняя наше положение. Меня опрокидывает назад, спина касается дивана. Ноги я переставить не успеваю, и они продолжают обхватывать бёдра куратора. Он ложится на меня всем телом и перехватывает руки, пользуясь более выигрышным положением сверху. Куратор хватает меня одновременно за обе кисти рук и вдавливает их в диван. Его лицо свисает над моим, а нос практически касается моего. Он настолько близко, что я чувствую тепло каждой клеточки его тела и дыхание, ставшее общим.

— А это уже интересно, — шепчет он своим голосом, от которого мурашки рассыпаются по телу.

— Ты доказал, что физически сильнее меня. Дальше что? — Пытаюсь я говорить ровно, но дыхание то и дело сбивается. Просто физиология и усталость от иллюзии борьбы.

— Я бы вернулся к разговору о тех, кто хочет твоей крови. Но, кажется, ты предлагаешь нечто более интересное.

— Ни за что, — цежу я сквозь зубы. — Напоминаю, у меня личная жизнь…

— Да, да, да, — перебивает он меня, — поэтому ты делаешь это.

— Что делаю?

— Пытаешься продлить время рядом со мной. — Усмехается он и отпускает мои руки. Одним движением, куратор возвращается в предыдущее положение, а я скорее опускаю ноги и поправляю задравшуюся слишком высоко юбку. Так и знала, что нужно было выбирать штаны!

— Хорошо, — выравниваю я дыхание. — Разговор. — Пытаюсь я собрать мысли в единое целое, но они продолжают скакать по просторам моего воображения. — Сейчас лето?

— Странный вопрос. Да, самое начало. Это очевидно. — Куратор смотрит на меня, как на тупую и слепую, которая не может отличить лето от зимы.

— В этом мире опадают листья?

— Осенью, — тон голоса куратора начинает становиться более раздражённым от моих, казалось бы, глупых и бессвязных вопросов.

— А сейчас?

— Арина… — громко выдыхает он набранный воздух, но больше ничего не отвечает. По его взгляду я понимаю, что природа в этом мире устроена так же, как и в моём.

— Тогда откуда сухие листья? Даже там, где нет деревьев?

— Листья, значит… — Задумывается он, подпирая подбородок рукой.

— Это связано с пожирателями?

— А ты чуть ли не клялась, что больше ничего не знаешь! Тогда всё понятно.

— Поделись. — Выставляю я руки вперёд, как бы говоря, что «ну вот, ты же понял, давай работать в команде».

— Пожиратели ниоткуда не приходят, они не охотятся за тобой в привычном понимании этого слова. Давай немного откатимся назад, и начнём с базового курса тёмной магии. Только не перебивай. Всё равно в Академии такого не преподают.

Я согласно киваю. Вот ещё я перебивать стану, когда сама выпрашивала рассказать обо всём происходящем! И куратор, видя мою готовность слушать, начинает говорить. Вновь раздаётся мягкий, но в то же время грубый бархатный голос, наполненный хрипотцой.

— В этом мире есть различные расы: гномы, эльфы, человечки, драконы и великаны. Люди, как мы с тобой, единичны, мы скорее являемся исключениями. Всё остальное живое и, как правило, уродливое, обитает не здесь. Есть внешняя оболочка мира, заполненная этими тварями. Когда происходят массовые стихийные бедствия, то эта призма между мирами, слившимися в одно, истончается и рвётся. Прорываются различные жуткие монстры, которые идут за запах магии. Они живут, благодаря ей, кровь и последствия магического высасывания, которые заканчиваются смертью, им не интересны. Я специализируюсь