Пламя и пепел. Обещанные - Леока Хабарова

Каждый вечер Лави теперь тщательно проверяла двери — крепко ли заперты, а для пущей верности добавляла крохотное, детское совсем заклинание — парящий колокольчик. Пустяк, конечно, но в случае опасности хоть как-то предупредит. Из-за волос она переживала ещё долго — неделю ночами рыдала навзрыд, и только в следующий приезд узнала, что принц всё-таки выяснил, кто отравил его коня. Это был Илрай — пухлый мальчишка из семьи богатейшего торговца Инарии. Зачем толстяку понадобилось травить скакуна августейшей особы, Лави не имела ни малейшего представления, но принца-гадёныша стало почти жаль: наверное, до жути обидно, когда предают друзья и обманывают те, кому верил…

Настоящее. Северная застава

Рейнара с разгона втолкнули в темницу. Он упал, тут же вскочил и кинулся на прутья.

— Вы не имеете права! — Проорал, брызгая розоватой слюной: губу рассадили весьма основательно. Сбитые в кровь костяшки пальцев немилосердно саднило. Под рёбрами жгло. На скуле наливался синяк. — Не имеете права меня запирать! Я брат Ордена!

В подземелье его приволокли двое, но, чтобы скрутить, потребовалось четверо: так яростно он отбивался.

— Магистр считает иначе, — сухо изрёк стоящий у самой решётки Адриан. Лицо — камень, голос — лёд. Во взгляде молнии. — Ты стал перебежчиком, Рей. Это очевидно всем, кроме тебя. За что ты продался ургламам? За миску грибного супа? Или, может, тебя кормили парно́й человечиной?

Рей скрежетнул зубами, сплюнул накопившуюся во рту кровь и зыркнул на командора.

— Скажу, если поведаешь, с каких пор Алый Орден на побегушках у Драксуса.

Взгляд Адриана потемнел пуще прежнего.

— Ты опытный воин, Рейнар, — сказал он. — А рассуждаешь порой, как мальчишка. Мы ведём войну на́три фронта. Чтобы взять верх, надо проявить не только мужество. Требуется стратегическое чутьё. Гибкость. Смекалка.

Рей фыркнул.

— И магистр смекнул заключить сделку с некромантом? Дальновидно, нечего сказать.

— Нам удалось выяснить, что лорд Драксус — человек.

— Он не человек! — выпалил Рей. — Он чудовище! Чудовище, порождающее других чудовищ! Вы сошли с ума, если ищете союза с ним!

— Союз с ним более реален, чем коалиция с темнокровыми, — спокойно возразил Адриан. — Магистр убеждён, взаимные договорённости уберегут людей от вторжения: Драксус не посмеет нарушить данного нам слова.

— Посмеет, — гневно выцедил Рей. — И нарушит. Вот увидите! Но будет поздно. Слишком поздно.

Адриан вздохнул.

— Плен изменил тебя, Рейнар. Ты служил Ордену верой и правдой, но теперь всё иначе. И всё же я верю в тебя. Верю, что ты одумаешься. И даю сутки на размышление. Остынь, пораскинь мозгами. Если признаешь правоту магистра, тебя выпустят, — Рей вскинулся, услышав заветный посул, но тут же понял, что поторопился, — и сопроводят в Ставку. Ты повинишься, раскаешься, и будешь переведён на Дальнюю заставу в качестве коменданта — это уже согласовано.

Рей мысленно выругался. За сутки отряд Будгры уйдёт так далеко, что не нагнать.

Адриан развернулся, чтобы уйти, но у самого выхода обернулся.

— Сбежать тебе не позволят, — бросил через плечо. — Даже не надейся.

Глава 27

Прошлое. Инария. Королевский дворец. Комната для наказанных

Сидеть взаперти…

Кто вообще придумал эту нелепую фразу? После отцовских «наставлений» Рейнар мог только стоять взаперти, прижимая к заду холодную кастрюлю, которая, кстати, уже час как степлилась.

Наказание Рей выносил стоически. Не жаловался, не возражал и даже ни разу не вскрикнул, пока розгач порол его в присутствии разъярённого отца. Слёзы уж тем более приходилось сдерживать — если мечтаешь стать рыцарем, требуется отказаться от этой слабости раз и навсегда.

Слёзы — для сопливых девчонок!

Серая вон из-за волос убивалась. Глупость какая! Большое дело — волосы! Вот если бы он ей зубы выбил…

А ведь это и вправду не она отравила Вредину — Танмар расспросил отца: серая к стойлам и близко не подходила. К тому же, Рей точно знал — серая любит всякое зверьё. Для любой твари найдёт угощение и доброе слово. Вон, даже пауков не испугалась. А с памятной жабой так вообще разговоры вела.

Нет, не могла она отравить Вредину. Но кто же тогда отравил?

Надо выяснить. И незамедлительно! Отыскать коварного злодея и призвать к ответу! По всей строгости закона! В конце концов он — будущий король!

Только для этого необходимо выбраться из заточения…

Комната для наказанных не была темницей с решётками. На самом деле, она представляла собой обычную гостевую, только очень-очень скромную — не для знатных особ, а для их сопровождения: компаньонов, прислуги, охраны. Она долго пустовала, ибо во дворце гостевых спален хватало с избытком, и отец решил дать каморке новое назначение: сын рос шалопаем, а одной порки розгами для воспитания явно недоставало. Так и появилась во дворце комната для наказанных. И Рейнар стал её главным постояльцем.

Здесь полагалось молиться, думать над своим поведением, каяться и страдать от мук совести. Вместо этого Рей обдумывал план побега.

Вариантов имелось немного. Первый — и самый очевидный! — вылезти через окно. Рей уже делала так. Дважды. После второго раза отцовские умельцы «поколдовали» с рамами — больше окна не открывались. А разбить толстенное ледийское стекло никак не получалось. Ни локтем, ни обёрнутым в полотенце кулаком, ни кастрюлей, ни стулом, ни даже кочергой — Рей всё испробовал.

Второй вариант — выбраться через каминную трубу. Это показалось интересным, и Рей заглянул в очаг. Темно, узко и черным-черно от сажи и копоти. В самый раз! Нет, ну а что? Трубочисты лазают по трубам легко и просто, а значит, и он справится!

Недолго думая, Рей втиснулся в каменный зёв, подтянул колени к груди и упёрся сапогами в закопчённые кирпичные стенки. Первые несколько футов дались легко — Рей даже успел вообразить себя Вольдмаром Сладкоречивым — неуловимым разбойником, героем баллад и покорителем женских сердец, бесшумно исчезающим во тьме после бурной ночи. Однако очень скоро всё пошло не так: продвижение застопорилось. Очаг долго не чистили, и стенки внутри сделались такими грязными, что всякий раз, когда Рей пытался подтянуться, ноги предательски соскальзывали. Рей упирался, работал локтями, норовил плотнее прижаться спиной, да всё без толку — он только съезжал всё ниже, пропахивая толстенный слой вековой копоти. В итоге он застрял. Причём, в максимально нелепой позе: ноги оказались выше головы. А когда попробовал изменить положение — сорвался. Шлёпнулся с криком на дно