Пламя и пепел. Обещанные - Леока Хабарова

с завидной уверенностью. — Та была сильна — истинная дочь Сумрака! — а эта — подделка, пустышка. Мы проверили ауру дважды: никаких проблесков чародейства.

— Вот как? — «скрипучий» незнакомец приблизился.

Лави чувствовала его дыхание и запах — от него несло кровью, гнилью и варёными костями. Хрустнув суставами, он присел на корточки, ухватил её за волосы на макушке и грубо дёрнул вверх, поднимая голову. Лавьен глухо застонала.

— Удивительно… — пробормотал «скрипун». — Я мог бы поклясться, что это она… — Он вздохнул. — Ах, как жаль! Какое чудесное создание из неё бы вышло! Полукадавр-полунекролит, прекрасная бестия, наделённая чудовищной силой… Эх!.. — Он вышел из клети. — Заприте её. Если в ближайшие дни не издохнет, определим в дело. Ишидари не нужна магия, чтобы воровать младенцев, а нам нечем кормить свежерожденных.

Замки щёлкнули, и Лави осталась недвижно лежать ничком.

Что-что, а скрывать чары она умела, как никто.

Спасибо тебе, Ширайни Луум…

Настоящее. Северный перевал

— Рр-ра! — Привстав на стременах, Рей вихрем мчался по горной дороге. Взмыленный конь хрипел, выбиваясь из сил. Из-под копыт летели камни и ошмётки мёрзлой земли, подковы высекали искры. — Р-ра!

Рейнар понукал скакуна, что есть мочи — хлестал по бокам, бил пятками, — да без толку. Медленно. Слишком медленно!

Ургламы успели уйти далеко. А с ними — Лави.

Надо нагнать их как можно скорее. Нагнать. Предупредить. Остановить!

Рейнар летел по узкой горной тропе, мысленно проклиная Адриана вкупе с магистром. Как можно не замечать очевидного? Ургламы попадут в лапы Драксуса, и он обратит их в кадавров. Всех до одного. Могучее войско Будгры снова поднимется, но сражаться будет уже за Драксуса, а не против него.

Глупцы!

Хотя… Возможно, это не глупость вовсе, а предательство? Именно предательство. Продуманное, хладнокровное, до крайности циничное. Но зачем это Ордену? Или…

Зачем это магистру?

Ошалевший от бешеной скачки конь вдруг споткнулся и кубарем полетел по обледенелому склону. Мир перевернулся — раз, другой, третий, — а удар о промёрзшую землю вышиб из лёгких весь дух. Коняга тяжело рухнул и захрипел, конвульсивно дёргая в агонии переломанными ногами. Рейнара отбросило в сторону, и он стремительно покатился вниз, сдирая кожу об острые гранитные выступы. Падение остановил валун, в который повезло впечататься. В ушах стоял гул, перед глазами мелькали чёрные точки, и Рей замер на несколько долгих мгновений, силясь отдышаться и хотя бы немного прийти в себя.

Рассиживаться долго он не имел права — с каждым часом ургламы уходили всё дальше, а беда подбиралась всё ближе. Поэтому пришлось стиснуть зубы и встать. Сначала на четвереньки, потом — с великим трудом — на ноги. Больно! Левую руку Рей знатно вывихнул, а бок разодрал до мяса, но в целом отделался лёгким испугом — повезло, что не придавило лошадью!

Пошатываясь и матюкаясь, Рейнар еле-еле доковылял до коня. Бедолага ещё дышал. Рвано, хрипло, мучительно. Изломанные кости выглядели пугающе, глаза помутнели, но смотрели с надеждой.

Помоги!

Рей вытащил из голенища нож.

— Прости, дружище.

Он ударил коротко. Точно. Коняга дёрнулся и затих, а Рей вознёс молитву Эльсу — пусть примет убиенного в райские кущи, где луга зелены, а сочная трава блестит под солнцем круглый год.

Рей сорвал с седла меч в ножнах, позаимствованный у неудачливого дозорного, которому расквасил нос во время побега, и побрёл по перевалу.

Пешком будет дольше. Много дольше.

Погода испортилась резко, как бывает только в горах. Небо затянуло свинцовой пеленой, в воздухе закружились крупные снежинки. Ветер крепчал, пробирал до костей, мороз щипал за нос и щёки.

Рей старался держать строевой шаг, как во время марш-бросков, но усталость брала своё: подъём казался всё круче, краденый меч делался тяжелее. Однако Рей упорно двигался вперёд. Остановился, только когда услышал стон.

Тихий, еле различимый, полный отчаяния и чуть хрипловатый. Поначалу Рей принял его за вой ветра, но напряг слух и понял, что ошибся — стонала вовсе не занимающаяся вьюга. Стонала женщина.

Внутри всё разом оборвалось и заледенело.

— Лави! — сипло выпалил Рей и бросился на звук, продираясь через колючие заросли можжевельника. Промёрзлые глыбы скользили под сапогами, каменное крошево сыпалось. Один неверный шаг — и привет, пропасть. — Держись, я уже близко!

Рей вынырнул на небольшую прогалину и замер.

В яме-ловушке, утыканной кольями, билась вовсе не Лавьен…

Глава 29

Настоящее. Северный перевал

Со дна глубокой — в три человеческих роста — ямы взирала ургламка. Самая настоящая. Огромная, крепко сбитая, мускулистая, с клыками, которым позавидовал бы сам Будгра, и толстенной тёмной косой.

Смотрела грозно. С ненавистью и затаённым страхом.

— Чего-тебе? — злобно рыкнула на всеобщем. — Прийти добивать? Давай. Пробовать! — Она с хрустом сжала внушительных размеров кулак. — Спускаться, и я рвать тебя на части!

Рей молча выслушал угрозы. Одного взгляда хватило, чтобы понять — положение у разлюбезной «красавицы» далеко не завидное. Страшно даже представить, сколько несчастная просидела в яме. К тому же — раненая: на лодыжке сжал острые зубы медвежий капкан. Патрульные Алого Ордена использовали такие на случай проникновения лазутчиков. Одно время Рей даже сам их устанавливал.

— Я не враг, — произнёс он как можно спокойнее и поднял руки, демонстрируя отсутствие оружия. — И знаю, как снять эту штуковину.

Ургламка сморщила низкий лоб, скользнула взглядом и заметила ошейник.

— Ты есть раб? — спросила с сомнением.

Рейнар мог бы объясниться, но на это ушла бы неделя, поэтому просто сказал:

— Да. Я раб. Не причиню вреда и помогу выбраться.

Красавица явно заколебалась.

— Ты врать? — спросила бесхитростно.

— Нет, — ответил Рей. — Если спущусь, нападёшь? Будешь драться?

Ургламка рыкнула и мотнула головой. Посторонилась.

Рей ловко спрыгнул вниз.

— Дай-ка взглянуть. — Он наклонился оценить ущерб, и незнакомка шарахнулась.

— Не трогать!

Рей мысленно выругался и выпалил на ургламском:

— Буду трогать! Надо снимать каштан или нога быть мёртвый!

Незнакомка нахмурилась.

— Ты знаешь наш язык?

— Немного, — признался Рейнар и, преодолев невнятное сопротивление, осмотрел-таки лодыжку. Ткани воспалились. Действовать требовалось быстро и решительно. — Смочь теплеть?

— Терпеть?

— Да.

— Я смочь терпеть, — незнакомка снова перешла на всеобщий. — Легче терпеть много боль, чем слушать ты говорить ургламский.

Рейнар не оценил шутки и сосредоточился на капкане. Он точно знал, где расположен секретный механизм, позволяющий разомкнуть зубья.

— Сядь,