Демон для неудачницы - Кати Владмар

— Мам, — я мягко остановила ее. — Сначала нам нужно кое-что обсудить.

Она замерла, и я увидела, как вернулось беспокойство в её глаза.

— Совет разрешил мне вернуться в Академию, — я старалась говорить спокойно, уверенно. — Но есть условия. И… вам тоже нужно знать правду. Всю правду.

Мы сели в гостиной — родители на диване, я в кресле напротив. Вейрон встал у окна, все еще невидимый для них, но его присутствие придавало мне сил.

— Он здесь, да? — вдруг спросил отец, глядя куда-то за моё плечо. — Демон?

Я удивленно моргнула.

— Как ты…

— Чары чистоты, — отец слабо улыбнулся. — Они… реагируют на его присутствие. Не отторгают, просто… замечают.

Я переглянулась с Вейроном через нашу связь.

«Может, стоит…»

«Если ты готова», — отозвался он.

— Да, — я расправила плечи. — И если вы позволите, я хотела бы вас познакомить.

Мама вцепилась в руку отца, но кивнула. Тени в углу комнаты сгустились, принимая форму, и Вейрон шагнул в свет.

Мама ахнула. Отец напрягся, но не двинулся с места. А Вейрон… он просто склонил голову в вежливом поклоне.

— Рад наконец официально представиться.

— Вы… — мама запнулась, явно не зная, как обращаться к древнему демону в своей гостиной. — Вы заботились о нашей дочери всё это время?

— Скорее, мы заботились друг о друге, — Вейрон улыбнулся той особой улыбкой, от которой его глаза становились теплее. — Ваша дочь… особенная.

— Мы знаем, — тихо произнёс отец, и что-то в его тоне заставило меня насторожиться. — Всегда знали.

— Томас? — мама удивленно посмотрела на него.

Отец медленно поднялся.

— Есть кое-что… кое-что, что я должен вам показать. Обеим.

Он встал и направился к лестнице в подвал — туда, где находилась его лаборатория, святая святых мастера магии чистоты. Я много раз бывала там, но сейчас, спускаясь по ступеням следом за ним, чувствовала что-то новое — словно сами стены хранили какую-то тайну.

Лаборатория отца всегда казалась мне воплощением порядка: безупречно чистые склянки, аккуратно расставленные по алфавиту ингредиенты, идеально ровные ряды книг. Сама суть магии чистоты.

Но сейчас, с моим новым зрением, я видела и другое — тонкие нити теней, спрятанные под слоями очищающих заклинаний. Словно кто-то когда-то пытался что-то скрыть, запечатать… или защитить?

Отец подошел к дальней стене, где стоял массивный шкаф. Провёл рукой по резному узору, и я вдруг поняла — это не просто украшение. Это руны, искусно замаскированные под обычный орнамент.

— Каждый маг чистоты в нашем роду добавлял свой слой защиты, — проговорил отец не оборачиваясь. — Поколение за поколением. Я никогда не знал зачем. Просто… продолжал традицию.

Он коснулся центральной розетки, и что-то щелкнуло. Створки шкафа медленно открылись, показывая не полки с книгами или склянками, а узкий проход.

— Тайная комната? — выдохнула мама. — Томас, что…

— Идемте, — он первым шагнул в темноту. — Пришло время узнать правду.

Проход вёл в небольшое, круглое помещение. Стены были испещрены рунами — я узнала символы разных эпох, разных стилей. Словно каждое поколение добавляло что-то своё.

В центре комнаты стоял каменный постамент, на котором лежала книга, накрытая белой тканью. Рядом — шкатулка, окованная серебром.

— Это передаётся в нашей семье уже три столетия, — отец осторожно коснулся ткани. — Но только теперь я начинаю понимать… — он посмотрел на Вейрона. — Вы ведь знаете, что здесь, не так ли?

— Догадываюсь, — тихо ответил демон, и я впервые слышала в его голосе такое напряжение.

Отец стянул ткань одним движением. Книга оказалась очень старой, в потертом кожаном переплете. На обложке — витиеватый вензель: буква «Э», оплетенная тенями.

— «Э»… — прошептала я. — Элеонора?

Отец удивлённо посмотрел на меня.

— Ты знаешь это имя? Но как…

— У меня были… видения, — солгала я, бросив быстрый взгляд на Вейрона. Он стоял неподвижно, глядя на книгу так, словно видел призрака. — С тех пор как проявилась сила.

— Значит, кровь действительно помнит, — тихо проговорил отец. — Это дневник. Прощальные слова Элеоноры Брайтвуд. О том, что случилось в ее последние дни.

— Я никогда не открывал его, — отец осторожно коснулся обложки. — Не мог. Защитные чары… они реагируют только на определенную силу. На силу теней.

— На мою силу, — поняла я.

— На силу Брайтвудов, — кивнул он. — Хотя мы давно уже не носим эту фамилию.

— Что случилось? — тихо спросила мама, переводя взгляд с меня на отца.

— Мой прапрадед, — медленно начал отец, — брат Элеоноры, после ее… после всего, что произошло, взял фамилию жены. Мортимер. Он хотел начать всё заново, стереть любое напоминание о прошлом. И создал новую традицию — магию чистоты. Словно пытался искупить что-то.

Я протянула руку к дневнику, и руны на обложке отозвались на мое прикосновение мягким свечением.

— Подожди, — вдруг произнёс Вейрон. Впервые с момента, как мы вошли в комнату, в его голосе появились эмоции. — Там может быть…

Но было поздно. Дневник раскрылся сам, и из него повеяло прохладным дуновением.

Почерк был торопливым, неровным, чернила местами расплылись.

«Я должна записать это, пока ещё могу. Они солгали мне. Всё это время лгали. Брат… он думал, что спасает меня. Что очищает. А они просто использовали его страх, его желание «исправить» меня. Охотники… они не хотели спасать мою душу. Им нужна была моя связь с Вейроном. Нужна была моя кровь, моя сила…»

Я почувствовала, как Вейрон шагнул ближе.

«Я не могу исправить то, что сделала. Охотники держат его в своем храме, готовят финальный ритуал. Как только звезды выстроятся в нужный узор, печать будет завершена, и его воля окончательно подчинится их власти. Я не могу снять цепи — в них слишком много моей силы, моей крови. Но я могу… я должна защитить его. И потому я оставляю это послание для той, кто придет после. Для той, в ком проснется наша кровь…»

Страницы снова зашелестели, открывая следующую запись:

«Брат… Я знаю, ты никогда не прочтешь эти строки. Защитная магия, которой я окружила дневник, не пропустит тебя — именно тебя, в первую очередь. И всё же я пишу, словно ты можешь услышать. Прости меня. Прости, что не