Тёмная Жажда - Юлия Нежная

Ингрид подошла столику. Бесшумно поставила чашку ромашкового чая, потом положила ладонь мне на плечо — тепло, успокаивающе.

— Он не всегда был таким. Я поняла — она всё слышала. Щёки вспыхнули, не могла поднять на неё глаз от стыда.

— Я Знаю его с детства, — мягко сказала Ингрид. — Раньше они с Луцианом были неразлучны. Друзья, которым не нужны были слова. До сих пор вижу тех двоих мальчишек, когда смотрю на них. — Она помолчала. — Но у всех свой долг… своя дорога. — Вздохнула и добавила почти шёпотом: — А у некоторых судьба предопределена ещё до рождения.

Она перевела взгляд на меня — долгий, изучающий, почти пронзительный. Будто знала гораздо больше, чем могла сказать.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — добавила женщина тихо.

Мне нечего было ответить. Потому что я совершенно, абсолютно точно — и с каждой секундой всё глубже — не знала, что делаю. Бесповоротно, без надежды на спасение, до онемения в пальцах — запуталась в себе.

Она улыбнулась — едва заметно — и исчезла за портьерой.

Я осталась одна. С чаем. С пульсирующим амулетом. И с мыслью о завтрашнем ужине, который обещал быть либо катастрофой, либо началом чего-то нового.

Джейсон

Я вышел на улицу. Холод. Воздух. Её запах всё ещё в носу. Снег. Трава. И теперь — он. Его чёртов запах на её коже.

Сжал ключи так, что металл впился в ладонь. Вдохнул. Выдохнул.

План был простой: заехать в «Энчант», забрать настойку, убраться как можно скорее к себе. Мать давно спрашивала про ужин. Я говорил — подумаю.

Сегодня в планы не входило это дерьмовое мероприятие. Как и встреча с мелкой сучкой Андерсон. Нужно было время подумать. Знал: если увижу её до одури полные губы — сорвусь.

Но я заметил её. В этом чёртовом кафе. В такую рань. В его футболке. С его укусами на шее.

И всё пошло по пизде.

Вместо того чтобы забрать хренов пузырёк и уйти, я стоял над ней, смотрел в её глаза и чувствовал, как зверь внутри рвётся наружу. Должен был просто уйти. Сделать вид, что плевать. Что она — ничто. Очередная самка, с которой решил поиграть. Должен был запереть это дерьмо подальше и не подходить.

Но как последний дебил сделал всё ровно наоборот. Потому что увидел её рядом с другим — и всё, блядь, перестало иметь значение.

Теперь стою у машины, набираю номер матери.

— Алло, мам. — голос ровный, хотя внутри всё горит. — Да, я заеду. Привезу кое-кого.

Она щебечет в ответ. Я не слушаю. Смотрю на свет в окне «Энчанта». Знаю: она всё ещё там. Еле сдерживаюсь, чтобы не ворваться и не утащить её прямо сейчас.

— Да, сегодня, — говорю. — Знаю, что неожиданно. Ты всё успеешь. Я в тебе не сомневаюсь.

Кладу трубку, бросаю телефон на пассажирское сиденье. Сжимаю руль.

Я хотел разнести это место. Схватить Луциуса за горло. Сломать. Зверь внутри ревёт, требует крови. Чтобы этот гавнюк захлебнулся в ней у моих ног.

Но не могу. Не здесь. Не сейчас.

Завтра она будет сидеть за моим столом. Улыбаться моей матери. Делать вид, что всё — игра.

Но я знаю правду. Для меня это никогда не было игрой.

Двигатель взревел, и я вылетел на пустую улицу, врезаясь в туман. Мысли метались. Злость. Желание. Пустота.

Не знал, чего хочу больше: разорвать её или прижать к себе так, чтобы забыла, как дышать.

Но знал одно: она моя.

Завтра всё изменится. Отец будет в бешенстве, но мне плевать.

Даже если я сломаю её, уничтожу себя или разрушу весь мир вокруг — она будет рядом.

Глава 24. Клетка для деспота

В самой глубокой тьме рождается свет, который учит дышать заново.

Ровно в семь я стояла у ворот. Машина Джейсона уже ждала — чёрный Porsche, хищный, молчаливый, как хозяин. Дверца открылась, и я села внутрь, чувствуя, как напряжение стягивает грудь тугим узлом. Амулет холодил кожу через ткань платья — выбрала тёмно-синее, строгое, без вызова. Сегодня я была не охотницей. Я была разведчицей.

Дверь захлопнулась. Машина тронулась. Тишина висела между нами, как стена. Я смотрела в окно, он — на дорогу. Мы выехали за ворота, и тогда раздался его голос:

— Сегодня без глупостей. Просто будь собой.

Я повернулась к нему:

— Это угроза?

Он покосился на меня — мельком, но я заметила, и вздохнул.

— Просьба.

Я замерла, не веря своим ушам. Смотрела на его профиль и не могла выдавить ни слова. Так и просидела молча, переваривая этот странный ответ.

Особняк Пейкерманов оказался не просто богатым домом. Здание из стекла и полированного бетона взмывало вверх, его острые линии резали вечернее небо, словно лезвие. Внутри — стерильный минимализм. Белый мраморный пол блестел, как зеркало. Стены — гладкие, без узоров, без картин, без жизни. Встроенные LED-панели заливали пространство холодным светом, в котором не было места теням.

Я смотрела на этот ледяной блеск и вспоминала наш дом в лесу. Тёплые деревянные стены, запах маминой выпечки, потрескивание дров в печи.

«Как здесь можно было вырасти?» — прошептала я себе под нос.

И вдруг я поймала себя на мысли, что жалею его. Маленького Джейсона, который бегал по этим холодным коридорам, где никто не обнимал перед сном. Который, возможно, никогда не знал, что такое уют.

Тряхнула головой, отгоняя глупую слабость. Я приехала не жалеть

Она встретила меня у входа — высокая, тонкая, в идеально сидящем платье. Её глаза засветились, как у ребёнка, которому подарили подарок.

— Джули! — она шагнула ко мне, протягивая руки, будто хотела обнять. Но замерла на мгновение, оглянувшись через плечо. И только тогда прижала к себе. — Как же я рада, что ты пришла! Столько ждала этого дня! — Её голос дрогнул, и я почувствовала, как она сжимает мои плечи чуть сильнее, чем нужно.

— Называй меня Сильвия, — добавила женщина. Её голос дрогнул. Я не сразу поняла почему. А потом увидела — в дверях стоял Джереми. Она не обернулась, но замерла. Как зверёк, заслышавший хищника. Сильвия сделала шаг назад, опустила руки. Улыбка осталась на месте, но стала меньше, осторожнее.

Джереми подошёл к нам. Высокий, широкоплечий, в идеально сидящем костюме. Его глаза — льдисто-серые, без единой искры тепла, — смотрели на меня сквозь, как на пустое место.

Я изобразила улыбку, хоть это было и не просто. Этот мужчина внушал отвращение с первой