Хозяйка старого графства - Мила Север

три слоя. И под здание своё, и саму площадь, и ещё улицу. И сказали, что тут гномский квартал будет, и вот этот квартал налоги на прожитие и не платит. Квартал тот так и назвали — Серебряный. Но то официально, а горожане меж собой так и зовут — Рублёвка.

Эту удивительную историю поведал мне местный мальчишка, который за десять копеек сторговался мне показать дорогу к гномскому банку и сбегать до дома господина Фогельхабена с посланием, что графиня его в гномском банке ждёт.

Гномский банк выглядел внушительно. Особенно внушительно на контрасте с имперским — здание имперского банка было выполнено в этаком римском стиле, с колоннами, портиками и мраморной группой статуй на фронтоне, этакая легкость и возвышенность.

Гномский банк выглядел так, будто готов выдержать длительную осаду и бомбардировки сверху. Собранный из мрачноватого тёмно-серого камня, с узкими вертикальными окнами-прорезями и рядом горгулий по периметру крыши. Судя по горящим камням в глазах горгулий, они были не только декоративным элементом, но и охранниками тоже.

В ярких солнечных лучах тёмно-серая приземистая громада здания вспыхивала и сверкала красноватыми искрами — камень содержал вкрапления, отражающие солнечные лучи.

Мрачно, но красиво.

Оставив Потапыча в режиме “охраняй себя и жди нас”, мы с Катти вошли в здание гномского банка.

Глава 35

В холле было пусто и гулко, по обе стороны от холла тянулись ряды стоек с окошками.

Откуда-то сбоку вынырнул гном.

— Могу ли я чем-то помочь уважаемой гостье?

— Да, вы очень кстати. Я бы хотела с кем-то, имеющим полномочия, обсудить некоторые вопросы по поводу счетов, займов и банковского сопровождения дел графства. Меня зовут Елизавета Андреевна Фон Цур Остервальд.

Гном прикрыл глаза и склонил голову в вежливом поклоне.

— Следуйте за мной, Ваше Сиятельство. Я проведу вас в персональную переговорную и приглашу к вам подходящего специалиста.

Мы прошли сквозь гулкий холл к противоположной от входа стене. Там, за одной из бархатных портьер, были двери в отдельный кабинет. Как сказал гном, персональная переговорная. Нас оставили в кабинете, предложив “располагаться с комфортом”.

Катти присела на диванчик у окна, я села в одно из кресел возле низкого столика. Эльтен прошёлся по всей переговорной, всё обнюхал, обфыркал и в итоге развалился на полу у моих ног.

Внезапно передо мной из искорок соткалась мелкая птичка, зависла на секунду в воздухе перед моим лицом, и голосом Якова Иммануиловича произнесла:

— Главное — ничего без меня не подписывайте! Я ско’о буду у вас!

После чего рассыпалась ворохом искр. Ага. Вот так и работает артефакт-вестник.

Пока у меня есть несколько минут, прикинем расклад.

У меня есть займ, сделанный Александром в имперском банке, и его надо погасить.

У меня есть счета, в том числе и в гномском банке, но они заморожены.

По идее, надо оформить перезаём. Или кредит, да. Открыть кредитный счёт в гномском банке, погасить займ в имперском, и постепенно закрывать кредит в гномском. Желательно так, чтобы не остаться вообще без штанов и без графства, м-да.

На этом моменте дверь переговорной открылась и вошёл обещанный “специалист подходящего профиля” и тот самый гном, встретивший нас в холле.

— Разрешите представить, Ицхак Авигдорович, Второй Голос Конторы банка, — склонился в вежливом поклоне встретивший нас гном.

Представленный Второй Голос Конторы Банка выглядел солидно. Дорого одетый, с явно ухоженной бородой, пальцы унизаны кольцами (наверняка все артефактные). Это был очень представительный гном, изрядно в возрасте. В тёмных волосах его уже изрядно сверкала седина.

— Это Давид, наш младший клерк, сегодня выполняет обязанности Встречающего, — голос Ицхака Авигдоровича звучал глубокой медью и мёдом, очень приятный баритон.

— Давид, к нам должен скоро присоедениться мой управляющий, Яков Иммануилович Фогельхабен. Как только он прибудет, проводите его к нам, пожалуйста, — мягко попросила я младшего клерка.

Давид кивнул и вышел.

Ицхак Авигдорович сел в кресло напротив меня и с видом глубочайшего внимания сложил руки на животе, чуть наклонив голову.

— Чем наш скромный банк может помочь столь высоко уважаемой графине Фон Цур Остервальд?

Ой-ой, какое плохое начало! Столько сарказма и официоза одновременно выдают только высоко стоящим, но крайне нежелательным людям. Это мне как Лизоньке или мне как графине Остервальд? Какая к чертям разница, надо срочно спасать тонущий корабль этих переговоров!

— Скромный? А папенька говорил, что гномский банк самый надёжный и стабильный среди всех возможных вариантов, — растерянно похлопала я ресницами и распахнула глаза пошире, чуть понизив тон, — Понимаете, у меня очень… Очень деликатная ситуация.

Я даже чуть наклонилась вперёд, сокращая дистанцию. Раз уж у меня есть бонус в виде молодости, будем им пользоваться.

— Мой супруг… Ещё до нашего брака совершил несколько необдуманных поступков. И после брака буквально пожертвовал собой ради нашего будущего, и слился с алтарём, чтобы пробудить его. Но при этом, как вы понимаете, все принятия решений и все свои обязательства оставил мне.

Я выдохнула, опустила глаза и вновь вскинула их на сидящего напротив гнома. На лице у него была написана всё та же вежливая заинтересованность, но уже более настоящая, чем показательная. Хорошо, есть прогресс!

— Александр был таким порывистым, таким внезапным в решениях! Но мы-то с вами понимаем, что внезапные порывы не самым лучшим образом сочетаются с ведением серьёзных дел. Серьёзные дела требуют взвешенных решений и продуманных подходов — так папенька говорил, и у меня есть все основания полагать, что говорил он это не безосновательно.

Я внимательно смотрела на собеседника и наблюдала каждый его микрожест, каждое неосознанное согласие с моими словами. О, благословенны будьте бесконечные часы переговоров и торгов с начальством, поставщиками и контракторами! А также со старшими смены, конфликтными заказчиками и всеми сопутствующими и обслуживающими организациями!

— У меня есть семья, есть дом, есть жители графства и есть обязанности перед ними всеми. Ведь все эти люди доверяют роду Остервальд и надеются на что? Правильно! На то, что их жизнь будет обеспечена достатком и стабильностью, ведь старейший род — это гарантия, и гарантия высокой степени доверительности! Разве можно не оправдать такое доверие? Скажите, Ицхак Авигдорович?

— Такое доверие не оправдать совершенно невозможно, вы правы, — задумчиво подтвердил гном.

Кажется, получается! Добрые боги, пусть и дальше будет получаться — каждый раз, соглашаясь со мной, мой собеседник невольно встаёт на мою сторону.

— Я безусловно понимаю и поддерживаю Корону в её желании распространять и поддерживать мир,