"Секир Башка". Или телохранитель для императора - Дина Хоуп

— Ты не старше.

— Зато мудрее.

Яр рассмеялась.

— Ладно. Мудрая ты наша. Спасибо.

Софья улыбнулась и вышла, оставив Яр одну. Яр сидела на кровати, глядя на закрытую дверь. В груди было тепло. Она коснулась голубя на шее и улыбнулась.

— Семья, — прошептала она. — Надо же.

Она встала, поправила рубаху и вышла из комнаты. Впереди был новый день. И, может быть, новый разговор с императором.

Глава 32. Разговор о будущем

Яр не стала откладывать. После разговора с Софьей она поняла, что тянуть нельзя — если двор уже шепчется, значит, слухи скоро превратятся в сплетни, а сплетни — в проблемы. Она не боялась проблем, но не хотела, чтобы Авелий страдал из-за неё.

Она нашла его в кабинете — он разбирал бумаги, но, увидев её, отложил перо.

— Яр? — сказал он, поднимаясь. — Что-то случилось?

— Нет, — ответила она, закрывая за собой дверь. — Но нам нужно поговорить.

Он насторожился. Она видела, как напряглись его плечи, как он мгновенно собрался — как перед боем.

— О чём? — спросил он.

— О нас, — сказала Яр, садясь в кресло напротив. — О том, что будет дальше.

Авелий помолчал, потом сел обратно. На его лице появилось выражение, которое она не могла прочитать.

— Ты хочешь уехать? — спросил он тихо.

— Нет, — ответила Яр. — Я же сказала, что остаюсь. Но я не знаю, как это будет выглядеть. Я — Джулия Столбина. Женщина, которую весь двор считает предательницей. Женщина, которая сидела в темнице. Женщина, которую ненавидят родители Софьи, которая пыталась убить императора... то есть тебя.

— Ты не она, — перебил Авелий.

— Я знаю, — сказала Яр. — Но двор этого не знает. И никогда не узнает. Для них я — Джулия. И если ты объявишь, что мы вместе, это будет скандал.

— Скандал меня не пугает, — сказал он.

— А меня пугает, — ответила Яр. — Не за себя. За тебя. Ты император. Твоя репутация — это не просто твоё личное дело. Это дело империи.

Авелий откинулся в кресле и посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты думаешь, что я не понимаю этого? — спросил он. — Я вырос при дворе. Я знаю, как работают слухи. Но я также знаю, что если я буду подстраиваться под каждого сплетника, я перестану быть императором. Я стану марионеткой.

— Я не предлагаю тебе подстраиваться, — сказала Яр. — Я предлагаю подумать. Как мы это сделаем. Чтобы не разрушить всё, что ты построил.

Авелий встал и подошёл к окну. Он смотрел на город — на крыши, на шпили, на людей, которые сновали внизу.

— Я думал об этом, — сказал он тихо. — Много думал. С того самого дня, как ты схватила кинжал.

— И что надумал?

Он обернулся.

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Яр замерла. Она знала, что он это скажет. Знала, что этот разговор закончится именно так. Но всё равно — услышать это прямо было совсем другое дело.

— Авелий... — начала она.

— Не отвечай сразу, — перебил он. — Выслушай. Я знаю, что это не просто. Я знаю, что двор будет против. Я знаю, что твои родители — то есть родители Джулии — будут в шоке. Но я также знаю, что не хочу провести остаток жизни с кем-то другим.

Он подошёл к ней и опустился на одно колено. Яр замерла.

— Ярослава, — сказал он, и её имя прозвучало в его устах как что-то священное. — Ты спасла мне жизнь. Ты спасла мою империю. Ты стала моим другом, моей опорой, моим... всем. Я не знаю, что будет завтра. Но я знаю, что хочу встретить это завтра с тобой. Ты выйдешь за меня?

Яр смотрела на него — на императора Асведиана, который стоял перед ней на одном колене, как простой смертный. И в его глазах было столько искренности, что у неё перехватило дыхание.

— Ты уверен? — спросила она тихо. — Я не умею быть императрицей. Я не умею носить платья, улыбаться придворным, вести себя как леди. Я умею драться, командовать и говорить правду в лицо.

— Я не хочу, чтобы ты была леди, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты была собой. Той самой Яр, которая хватает кинжалы голой рукой и бьёт по морде канцлеру. Той, которая спорит со мной и не боится сказать, что я неправ. Той, которая смотрит на меня так, будто я не император, а просто человек.

Яр почувствовала, как к горлу подкатывает комок.

— Ты понимаешь, что я не смогу быть идеальной? — спросила она. — Я буду ошибаться. Я буду злить двор. Я буду делать то, что считается неправильным.

— Идеальные жёны скучны, — сказал он с улыбкой. — А ты — нет.

Она рассмеялась — сквозь слёзы, которые неожиданно навернулись на глаза.

— Ты невозможен, — сказала она.

— Это да, — согласился он. — Так что? Ты выйдешь за меня?

Яр посмотрела на него. На этого мужчину, который видел её в темнице, в бою, в платье и в штанах. Который не отвернулся, когда узнал, что она не та, за кого себя выдаёт. Который полюбил её — не Джулию, а именно её.

— Да, — сказала она. — Выйду.

Он встал, обнял её и прижал к себе так крепко, что она почувствовала его сердце — оно билось так же быстро, как её собственное.

— Спасибо, — прошептал он. — Ты сделала меня счастливым.

— Ты тоже, — ответила она.

Они стояли так несколько минут, не разжимая объятий. Потом Авелий отстранился и посмотрел на неё.

— Значит, помолвка, — сказал он. — Официальная. Я объявлю на Совете.

— А двор? — спросила Яр.

— Пусть подавится, — ответил он. — Я император. Я имею право на счастье.

— А твои советники?

— Они привыкнут. Или уйдут. Мне нужны те, кто поддерживает меня, а не те, кто боится сплетен.

Яр кивнула. Она понимала, что это будет непросто. Но она также понимала, что не отступит.

— Помнишь, я говорила тебе, что не собираюсь сидеть в тереме и вышивать? — сказала она. — Я серьёзно. Я хочу продолжать тренироваться. И, может быть, даже служить в гвардии. Официально.

Авелий улыбнулся.

— Помню, — сказал он. — Ты говорила, что я должен разрешить тебе тренироваться с гвардейцами и носить штаны. Я согласился. И я не отказываюсь от своих слов.

— Хорошо, — сказала Яр. — Но я хочу большего. Я хочу быть не просто женой, которая иногда тренируется. Я хочу быть полезной. Официально.

Он задумался. Потом