Босс под полтос. Вместе из мести? - Виктория Борисовна Волкова

И отбив звонок, смотрит на меня довольно.

– Я тебя Яське продал. Должна же быть от нее хоть какая-то польза?

– Наверное, – пожимаю плечами я. – Если просто про уход из театра, то я никаких интервью давать не собираюсь. Но я хочу устроить настоящее шоу. А перед ним устроить прогрев. Вот интервью как раз подойдет. Что думаешь?

– Вот именно настоящее шоу? – сосредоточенно тянет Дася.

– Да! Такое, чтобы стены театра дрогнули. Я сама выступлю режиссером… А ты… – заговорщицки шепчу на ухо. Описываю коротко свою задумку.

– Ты – гениальная моя девочка, – целует меня в нос Сомов. – Я за любой кипиш. Твой верный солдат, – еле слышно признается он. Опаляет край уха дыханием.

Хочет еще что-то сказать. Но тут заходится трелью мой сотовый. И я вынуждена ответить.

Мама!

– Ты совсем с ума сошла, Маргарита?! – выговаривает мне строго, как учительница. – Почему ты ушла из театра? Ты что, не понимаешь, что натворила? Это же просто позор. Мне звонил Аркадий…

И тут меня прорывает.

– Мам, ты определись, с кем тебе общаться! С Сухоносом или со мной?

– Что? Что? – кричит она. – Да как ты смеешь? Ты бы молчала! Аркадий был тебе идеальным мужем! Ты его не ценила. Превратила семейную жизнь в унылую рутину. А он…

– Пока, мам, – впервые в жизни обрываю звонок.

Она перезванивает. Но я не беру трубку. Просто размазываю слезы по щекам и реву от обиды. Почему так всегда? Матери родной я чем не угодила?

Телефон звонит и звонит. Из моих ослабевших пальцев он технично переходит к Дасе.

– Марина Павловна! – дурниной орет он в трубку. – Я так понимаю, вы уже все нарисовали. Больше не хотите?

– Кхм… Богдан Олегович, – манерно откликается мама. – Я звоню Маргарите.

– А я ее секретарь. Она пока не может подойти к телефону. Но ваш звонок очень важен для нас, – говорит, подражая автоответчику. – Мы вам обязательно ответим. Потом. До свидания, – заявляет совершенно спокойно и вежливо.

– Хорошо, – выдыхает мама. Видимо, не ожидала такой наглости. А за Дасей не заржавеет. Он умеет. Вон и я улыбаюсь сквозь слезы.

– Всего доброго, – душевно заканчивает разговор Сомов. – Я ее успокоил, – заявляет с видом победителя. Положив мой телефон к себе в карман, добавляет со вздохом. – Ну хоть с тещей повезло, прости Господи. Такая тетка замечательная!

– В смысле? – поворачиваюсь к нему резко.

– Да в прямом, душа моя, – улыбается весело Богдан Олегович. – В наши дела не лезет. Предсказуема и нелюбопытна. Вот первая у меня была… Это что-то, Марго! Везде свой нос совала. Давала советы. Когда к ней в гости приезжал, везде следом таскалась. Забадывала своим вниманием. А Марина Павловна – просто подарок небес. Да я бы из-за одной тещи на тебе женился! – восклицает он довольно и тут же получает локтем в бок.

– Дася!

– Все хорошо, Маргошечка, – кивает он и снова достает из кармана трубку. – Кажется, тебе дочка звонит. Вот расшевелила ты осиное гнездо, детка!

– Дочка? – повторяю эхом. Машинально выхватываю телефон из Дасиных пальцев. – Майя? – охаю в трубку. И жду чего угодно, но только не слез.

– Мама, мамочка! – рыдает дочка. – Ты где? Я к тебе приехала, а меня в поселок охрана не пускает, – всхлипывает она.

– Сейчас пропустят, – знаками прошу Дасю. – Ты сразу к нам домой иди. Адрес помнишь. Лазурная, двенадцать. Мы скоро подъедем…

– Ты с мужчиной? Я не помешаю? – робко спрашивает Майя. А у меня мороз по коже. Что же случилось? Но спрашивать по телефону не собираюсь. Сейчас приедем, разберемся.

– Нет, что ты! – улыбаюсь сквозь слезы. – Я люблю тебя!

– Любишь? – эхом повторяет Майя. – А папа говорил…

«Меньше слушай этого козла!» – так и хочется заорать в голос. Но я сдерживаюсь. Сама виновата. Надо было лучше выбирать отца для своих детей.

– Он заблуждается, малыш, – стараюсь не разреветься.

– Меня пропустили, мам! – выдыхает с облегчением Майя. – Это хорошо, что посторонним на территорию нельзя, – добавляет радостно.

А у меня колючие мурашки бегут по спине. Да что же такое случилось? Почему Майя прячется? От кого? И куда смотрит папаша хренов? Да я с него шкуру спущу за свою девочку.

Глава 38.

– Где она? – спрашиваю у охранника у калитки.

– На втором этаже, – кивает тот на большой дом.

И я со всех ног несусь наверх.

– Осторожнее, – бросает в спину Дася. Я его понимаю. Сам Сухонос – нелюдь, Петька себя как мерзота повел. Что же от Майи ожидать?

Знаю! Все знаю! Сухонос мог подослать ко мне лазутчика. Но не верю. Не могу. Пока меня не убедят в обратном.

– Что случилось? – влетаю в Майкину детскую.

– Мамочка! – подрывается мне навстречу худенькая и растерянная дочка. В короткой розовой юбочке и в белом пиджачке. Длинные волосы собраны в хвост. На руках ссадины, коленки сбиты.

– Доченька моя! – порывисто обнимаю своего ненаглядного ребенка. – Как ты? Что случилось? – заглядываю в лицо. – Кто тебя обидел?

– А-а, никто. Я упала, когда от маршрутки к тебе шла, – заявляет сквозь слезы Майя. Всхлипывает горько. – Я сбежала, мам. Папа договорился с Васей Кононцом, что как только мне исполнится восемнадцать, я выйду замуж за его Павлика. А я за него не хочу… Он ужасный…

О, мама дорогая! Паша Кононец – престарелый мажор за