Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

Эдвард так бы и оделся, если бы не все эти формальности, — скромно хихикает Терренс. — Но Наталия врежет ему по роже куда сильнее, чем ты – мне в день нашего знакомства.

— Профилактика твоему братику не помешает.

— В любом случае наши влюбленные котики точно поженятся и переедут в свое любовное гнездышко.

— Ты прав, — бросает легкую улыбку Ракель. — Ребятки не могут друг без друга, как и мы с тобой.

— Да уж… Те два ублюдка довели их до депрессии.

— Наталии тогда пришлось много настрадаться…

— Как и Эдвард. Хотя он и мало об этом говорил. Просто делал то, что должен был… А потом вообще пропал… И я думал, что мы и правда больше не увидим его…

— Может, и не увидели бы. Если бы Рочестер не согласилась вернуться к нему.

— Согласен, блондиночка буквально вернула его нам. И сделала намного лучше, чем раньше.

— Ох, да чего сейчас вспоминать это, — положив голову на плечо Терренса, тихо вздыхает Ракель и скромно улыбается. — Они сейчас очень счастливы и собираются пожениться. Никто больше не встанет у них на пути. Никакой Уэйнрайт.

— Уэйнрайт уже горит в аду. А дядюшка Майкл доживает свои последние денечки в тюремной камере.

— Было бы очень обидно, если бы они и правда разбежались. — Ракель сцепляет пальцы руки с пальцами руки Терренса. — Я всегда обожала их пару, которая заставляет всех нас улыбаться.

— Ты прекрасно знаешь, что и я люблю их парочку. И считаю, что никто не подходит Эдварду лучше, чем Наталия.

— Правильно, ведь ты не знаешь ни одну из его бывших.

— А мне не надо знать! Раз я говорю, что Наталия – лучшая для него пассия, значит, так оно и есть.

— Ох, МакКлайф…

— Не переживай, любимая, я знаю , что будет лучше для моего маленького братика, — уверенно отвечает Терренс, тыльной стороной руки погладив Ракель по щеке. — И я уже давно одобрил кандидатуру нашей подружки на роль его женушки.

— Не могу с тобой не согласиться… — скромно улыбается Ракель. — Зная некоторых бывших Блонди, с которыми ей точно было не по пути.

— Как говорится, кто ищет, тот найдет.

— Мне кажется, с появлением Эдварда Наталия стала более нежной и мягкой. Раньше у нее иногда проявлялись замашки крутой и гордой девчонки, которая была готова надрать всем задницы. Но сейчас от этого не осталось и следа. Она стала намного чаще проявлять слабость и теперь стремиться спрятаться за кого-то, кто намного сильнее нее.

— Однако, когда это нужно, Наталия умеет собраться и запросто надерет зад любому, кто захочет обидеть ее. Да, она нежная и слабая, но в нужный момент может быть смелой.

— К тому же, Наталия и раньше уделяла много внимания своей внешности. Но сейчас она тратит на это еще больше времени.

— Хочет быть красивой для своего любимого, — улыбается уголками рта Терренс. — Хотя Наталия может не прилагать особых усилий, потому что Эдвард все равно будет восхищаться ею.

— Как, впрочем, и она – им.

Терренс и Ракель замолкают на несколько секунд и просто прижимаются друг к другу, пока сидят напротив океана. А в какой-то момент мужчина начинает с грустью во взгляде думать о чем-то плохом, без эмоций сканируя океанские волны и прислушиваясь к их успокаивающим и расслабляющим шуму. Девушка поначалу прижимается к любимому человеку с прикрытыми глазами и гладит его по руке. Но вскоре она, слегка нахмурившись, отрывает голову от его плеча и переводит взгляд на опечаленного мужчину.

— Что такое, Терренс? — с грустью во взгляде проявляет беспокойство Ракель и тыльной стороной руки гладит Терренса по щеке. — Все в порядке?

— Да, все хорошо, — без эмоций во взгляде кивает Терренс.

— Все еще думаешь о случае с Анной?

— Я потрясен. Глубоко потрясен. Это первый раз, когда я увидел, как мужчина избивает девушку. Я никогда не думал, что стану свидетелем чего-то подобного. Мне много раз приходилось наблюдать, как мужчина оскорблял девушку, но избиение – никогда.

— Парни тоже стояли бледные и ошарашенные.

— Это было ужасно … Сердце сжималось, когда я пытался представить себе, что пережила бедная девчонка, пока тот больной ублюдок дубасил ее.

— Поверь, дорогой, меня и саму всю передергивает от того, что мы увидели, — мягко говорит Ракель, положив руку на плечо Терренса. — И могу представить, что за ужас ты чувствовал в тот момент.

— Знаешь… — Терренс переводит грустный взгляд на Ракель. — Наблюдая за Анной, я… Невольно представлял себя и тебя на ее месте и месте Даниэля…

— Терренс…

— Это правда, Ракель. Я… Я бы вряд ли смог справиться, если бы ты была на месте своей подруги.

— Не надо думать об этом, любимый. Все хорошо.

— Невыносимо от одной только мысли об этом.

Терренс с жалостью во взгляде смотрит на Ракель, своими теплыми ладонями мягко берет ее лицо и гладит его, также убрав пару прядей волос с глаз девушки.

— Твое лицо… — тихо произносит Терренс, гладя Ракель щеки, лоб и голову. — Если бы на нем были все те синяки и кровоподтеки…

— Пожалуйста, перестань об этом думать, — с грустью во взгляде умоляет Ракель. — Не мучай себя…

Взгляд Терренса падает на руку Ракель, которой она гладит его руку. А затем он мягко берет ее и ласкает подушечками пальцев.

— На руках они тоже могли бы быть… — тихим, немного дрожащим голосом добавляет Терренс. — Все твое тело могло бы быть покрыто огромными синяками… Кровоточить…

— Ради бога, любимый… — мягко произносит Ракель. — Ты делаешь себе только хуже.

— Б-р-р-р… — резко вздрагивает Терренс. — Мне страшно даже думать об этом! Я этого не выдержу!

Терренс резко отворачивает взгляд в сторону и встряхивает головой, немного тяжело дыша от волнения и сжимая дрожащие руки в кулаки.

— Тише-тише, лев мой, успокойся, — мягко успокаивает Ракель, гладя Терренса по голове, приобнимая его за плечи