Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

нему, нежно скользит от лба до щеки и задерживается на изгибе ее изящной шеи, на которой можно почувствовать очень слабые толчки сердца, что немного успокаивают Перкинса и внушают мысль, что эта девушка все еще жива. Несколько секунд Даниэль борется с желанием поцеловать Анну в ее бледноватые губы, на которые он уставляет свой взгляд, и насладиться теми эмоциями, что заставляют его сердце биться чаще. И вскоре его сильные чувства и влечение к ней заставляют мужчину сдаться и наплевать на то, что он поступает не совсем правильно, наглаживая и нацеловывая бессознательную девушку, пусть даже если все его действия абсолютно невинны.

Даниэль некоторое время рассматривает мертвенно-бледное лицо Анны своим нежно-грустным взглядом, пальцем водя по ее щеке. После чего мужчина приближает свое лицо к лицу девушки, осторожно берет его в руки, оставляет на губах короткий, невинный поцелуй и немного отстраняется, чувствуя, как что-то приятное распространяется по всему телу и согревает его. А немного поколебавшись, он снова слегка касается ее губ своими губами, замирает на пару секунд и робко целует верхнюю и нижнюю губу. После чего Даниэль очень медленно отстраняется от Анны, пару секунд смотрит на нее, одаривает милым поцелуем в лоб и нежно гладит по голове.

— Твой храбрый принц рядом, — скромно улыбается Даниэль. — Больше тебя никто не обидит. Я обещаю. Твой спаситель уже рядом, моя принцесса. Моя луноликая принцесса.

А пока Даниэль продолжает гладить лицо Анны, особое внимание уделяя тем местам, на которых есть синяки, и поддается соблазну еще раз прильнуть к ее мягким губам, он не замечает, как спустя какое-то время в палату возвращается Кэссиди. Точнее, она не заходит сразу, а остается на пороге, увидев, что ее брат сидит на койке и что-то говорит дрожащим, полным отчаяния голосом. Поскольку он сидит к ней спиной, то девушка не видит его красные мокрые глаза, хотя ее до глубины души трогает то, как нежно и трогательной этот человек обращается со своей любимой. Кэссиди прекрасно понимает, что чувствует ее брат. Знает, как ему плохо. Видит, что он запросто может сорваться и впасть в депрессию. От этой мысли сердце юной девочки сжимается, и она сама едва сдерживает слезы, страшно боясь, что любовь к Анне когда-нибудь сведет его в могилу или по крайней мере доведет до безумия.

Несколько секунд понаблюдав за Даниэлем, Кэссиди все-таки решается зайти в палату и тихонько подходит к своему старшему брату, склонивший голову и зажмуривший глаза, из которых медленно текут слезы.

— У меня болит сердце за тебя, братик, — с грустью во взгляде тихо отмечает Кэссиди. — Ты такой несчастный…

Сильно вздрогнув от неожиданности, Даниэль оборачивается на голос и медленно выдыхает.

— Ох, Кэссиди, это ты… — неуверенно произносит Даниэль. — Ты напугала меня… Крадешься сзади как мышка.

— Прости, я не хотела… — мягко отвечает Кэссиди и медленно подходит к Даниэлю. — Пришла сюда, заметила, как ты разговариваешь, и не решалась зайти.

— Пользуюсь моментом, пока могу поговорить с ней. Когда Анна придет в себя, она не позволит мне приблизиться к ней.

— Знаешь… — Кэссиди мягко гладит Даниэля по плечу и бросает короткий грустный взгляд на Анну. — А я видела, как ты смотришь на нее… Так нежно и трогательно… А обращаешься с ней, как с бриллиантом.

— Она заслуживает только такого отношения. — Даниэль нежно гладит Анну по руке. — Эта девушка всегда будет для меня самым дорогим и ценным бриллиантом. Анна – весь мой мир. То, без чего моя жизнь не имеет смысла.

— Даниэль…

— Если она умрет, я этого не переживу. Не переживу, Кэссиди. Это станет для меня настоящей трагедией .

— Братик… — с грустью во взгляде жалостливо произносит Кэссиди и нежно гладит Даниэля по щеке. — Миленький мой…

— Это невыносимо … Просто невыносимо…

— Господи… Я никогда не видела тебя в таком подавленном состоянии. Ни одна твоя бывшая не причиняла тебе столько боли.

— На этот раз мне намного тяжелее, чем когда-либо.

— Я уверена, что ты справишься .

— Сомневаюсь… — Даниэль медленно проводит руками по своему лицу. — Не знаю, смогу ли я выдержать все это…

— Хочешь поговорить об этом? — мягко спрашивает Кэссиди.

— А смысл? — пожимает плечами Даниэль, уставив грустный взгляд в одну точку. — От моего нытья ничего не поменяется: проблемы не разрешатся, а любимая девушка не вернется ко мне.

— Но тебе же плохо! Я вижу!

— Верно… Мне плохо … Я устал от этого кошмара… Устал все время косячить и быть кому-то обязанным. Знаешь, как я хочу послать все к черту! Наплевать на всех! Наплевать на все свои долги и обязанности!

— Неужели ты так расклеился из-за Анны?

— Ты прекрасно знаешь ответ, Кэсс.

— Но ведь она жива, а врач сказал, что у нее нет ничего серьезного!

— Знаю, но… Мне все равно страшно…

— Ох, Дэн… — Кэссиди гладит Даниэля по голове и поправляет ему прическу, а потом садится рядом с ним и мило обнимает за плечи. — Ты делаешь мне больно…

— Знаю… Я всегда делаю больно другим. Всегда всех разочаровываю.

— Ну ты чего, братик! Ты же всегда был сильным! — Кэссиди тыльной стороной руки гладит Даниэля по щеке и кладет голову ему на плечо. — Никогда ни о чем не парился и не принимал трудности близко к сердцу.

— Иногда я хочу снова стать безответственным раздолбаем, — более низким голосом признается Даниэль. — Когда мне было на все по фиг… Когда я не собирался брать на себя никакую ответственность. Когда я никому не был обязан. Когда моей главной трагедией был отказ матери и отца пустить меня гулять с друзьями.

— Я понимаю…

— Каждый год не только увеличивает твой возраст, но еще и прибавляет количество обязанностей и людей, которым ты что-то должен. Так что радуйся молодости, Кэсс. Пока ты еще ребенок.

— Дэнни…

— Забыть любимую девушку оказалось намного сложнее, чем я думал. На этот раз я бессилен .

Даниэль сгибается пополам и руками проводит от макушки до задней части шеи, в