Причина и следствие - Пайпер Рейн

Папа: Мы скучаем по тебе, Трэ, скажи пилоту, чтобы летел быстрее.

Я: Они сейчас не очень приветствуют визиты в кабину пилота. Мы идем на взлет. Увидимся через пять часов.

Мама: ☺

Младший Брат: Приготовься. Будут слезы.

Я: Я напишу вам, когда приземлюсь.

Я очень надеюсь, что у моих родных не будет в руках плакатов, когда я встречу их в зоне прилета. Не знаю, почему моя тревога зашкаливает при мысли о встрече с ними. Это моя семья. Те, кто скучал по мне больше всех. Может быть, дело в возвращении домой, к друзьям и воспоминаниям о времени до моего отъезда.

— Я просто не понимаю таких, как она. Ну, то есть, как будто ей должно достаться место, а не вам? — женщина рядом со мной снова заводит разговор, теперь, когда я перевел телефон в авиарежим и убрал в карман.

— Наверное, у нее был тяжелый день.

Я чувствую себя полным мудаком за то, что вел себя так, будто она была не права. Место было ее. Она заплатила за него. Когда сотрудник на регистрации предложил мне место в первом классе в знак благодарности за службу, я предположил, что у них было свободное место, а не то, что я займу чужое. Но то, что она написала свой номер телефона на обороте моего посадочного талона, должно было стать мне знаком.

Чем больше дерзости проявляла брюнетка, тем больше я отвечал ей тем же, потому что я к этому привык. Я провел годы с солдатами, которые бесконечно подкалывают друг друга. Если не отвечаешь тем же, тебя считают слабаком. Все просто зашло слишком далеко. Мне не следовало поддаваться.

Я откидываю голову и закрываю глаза, пока стюардесса по центру прохода объясняет правила безопасности. Вместо того чтобы задремать, я представляю себе лишь темные волосы той женщины, собранные в неаккуратный хвост, ее ярко-голубые глаза, выдававшие, что она вот-вот расплачется. Я помню, что стюардесса назвала ее имя, но я не расслышал его, и мне жаль, хотя я не знаю, почему.

Я заметил ее еще в зоне досмотра. Пока меня отводили в сторону и обыскивали, пока кто-то просматривал мои вещи и ощупывал меня, она была развлечением для всей зоны. Сначала она забыла снять свитер, поэтому помчалась обратно, извиняясь перед всеми, кого задерживала. Потом ее Apple Watch все еще были на запястье. Сотруднику безопасности пришлось сказать ей, чтобы она сняла их и положила в лоток.

Раздраженная, она сделала то движение, которое иногда делают женщины — сдула прядь волос, упавшую на глаз, чтобы лучше видеть. Не знаю, что в этом движении такого, но оно всегда меня заводит. Пройдя досмотр, она вышла, заваленная своими вещами, подошла к скамейке, швырнула все в сумку и затем натянула обувь. По крайней мере, она не поставила свою обувь в конец очереди, задерживая всех, как делают некоторые.

Минуту спустя у нее зазвонил телефон, и она скрылась из виду. У такой женщины, наверное, есть парень. Вероятно, тот, кто будет встречать ее в Портленде. Нет шансов, что такая женщина, как она, не свободна.

В конце концов я задремал. Не знаю, как долго я проспал, но когда я просыпаюсь, мы уже взлетели, и в салоне все еще темно. Несколько человек включили свет над креслами и читают или работают на ноутбуках. Я потягиваюсь, расправляя плечи, и бросаю взгляд на женщину рядом со мной. Она отвечает мне приветливой улыбкой, словно она либо наблюдала, как я сплю, либо ждала, когда я проснусь.

— Доброе утро, — говорит она, стирая большим пальцем с моего лица притворную слюну.

Какого хрена?

Должно быть, я смотрю на нее с недоумением, потому что она смеется, явно поняв все совершенно неправильно.

— Шучу, еще ночь.

Я тру глаза, все еще привыкая к тому, что хорошо выспался.

— Так, расскажи мне о себе, — говорит она. — Ты просто не носишь кольцо или не женат?

Женщина привлекательная, на несколько лет старше меня, насколько я могу судить. Она, наверное, достаточно мила, но я не хочу обсуждать свою личную жизнь с какой-то незнакомкой.

— Не женат, — отвечаю я хриплым голосом.

— О, Карли должна мне выпить. — она ерзает в кресле в знак празднования.

У меня на лбу появляются морщины.

— Карли?

— Стюардесса, — она указывает на брюнетку с короткими волосами, которая была груба с той женщиной, что должна была сидеть на моем месте. — Ты спал, а мы разговорились.

— А, — кажется, я сейчас предпочел бы оказаться обратно в экономе. — Мне нужно в туалет. — я отстегиваю ремень и выскальзываю из кресла.

— Тебе придется идти в хвост. Лысый парень из первого ряда сидит там уже двадцать минут.

— Отлично, — говорю я и пробираюсь за занавеску, отделяющую первый класс от эконома. Я делаю глубокий вдох, чтобы получить необходимую дистанцию от моей соседки.

Я могу отчасти понять, почему та женщина была так расстроена, что ее пересадили сюда. Здесь ноют дети, люди разговаривают. В общем, здесь гораздо более оживленно.

Я скольжу взглядом по креслам, пробираясь к хвосту, но не могу найти ту брюнетку. Наверное, она спит, да и она меня в любом случае ненавидит. Я на полпути по проходу, когда та самая брюнетка встает со своего места ближе к хвосту. Я прикусываю губу, чтобы не улыбнуться, когда наши взгляды встречаются.

Может быть, она собирается извиниться. Мне определенно стоит извиниться. Мой рот открывается, когда она выскальзывает из своего ряда и останавливается передо мной. Она быстро поворачивается спиной, чтобы встать в очередь в туалет передо мной.

— Прошу прощения, — говорю я.

Она бросает взгляд через плечо, затем поворачивается.

— А, ты хотел воспользоваться нашим туалетом?

Я поднимаю глаза и вижу, что оба туалета заняты.

— В первом классе занят, так что…

— Значит, ты не против воспользоваться туалетом, но сидеть с нами, простолюдинами, нет?

На этом извинениям конец. Эта женщина меня бесит.

— Я не виноват, что с билетами случилась путаница. Не понимаю, почему на мне вымещают свой гнев?

— Он симпатяга, — говорит пожилая женщина из ряда, откуда вышла брюнетка. — Хочешь печенья?

Жестянка ударяет меня в живот, и я опускаю взгляд на беременную женщину у прохода, которая держит банку, полную дерьмовую тонну украшенного печенья.

— Оно такое вкусное. Я уже пять штук съела, — бормочет беременная, и я смотрю, как крошки падают ей на грудь.

Я поднимаю руку.

— Нет, спасибо.

— Как хочешь, — пожимает она плечами и возвращает жестянку бабушке, которая собрала свои седые волосы заколкой. — Они для моих внуков. Мой сын увез их на другой