Причина и следствие - Пайпер Рейн

— Мне очень жаль. Тяжело быть вдали от семьи во время праздников, — говорю я. Я знаю, какого это быть отдельно от любимых в это время года.

Брюнетка передо мной фыркает, привлекая мое внимание назад к ней.

— Что? — я приподнимаю бровь.

Она качает головой.

— Ничего. Просто подумалось, что будь ты настоящим военным, ты бы соскучился по домашнему сахарному печенью.

— Думаешь, я не настоящий солдат? — я усмехаюсь.

— Я просто говорю, что это странно.

— Может, у меня диабет. — я поднимаю брови.

— А что, так и есть?

— Нет.

— Ну тогда… — она смотрит то на жестянку, то на меня снова. Она горячая, но я начинаю думать, что она, возможно, еще и слегка не в себе.

— И что? Потому что я не хочу печенья, я не солдат, возвращающийся домой на Рождество?

— Прямо как в кино. Ты возвращаешься домой и в самолете встречаешь язвительную брюнетку, в которую тайно влюблен.

Я опускаю взгляд на того, кто это сказал, и беременная женщина сияет улыбкой, словно думает, что мы с брюнеткой выйдем из аэропорта Портленда держась за руки и распевая рождественские гимны. Ни хуя подобного.

— Полли, я уже говорила тебе, между нами нет ничего отдаленно романтического, — говорит брюнетка.

— Потому что она летит в Портленд к другому парню, — добавляет бабушка.

Мои мышцы напрягаются. Другой парень? Ревность должна быть последней эмоцией, овладевающей мной, но… что еще за другой парень?

Она смотрит на меня, и на мгновение ее комплекс неполноценности исчезает. В ее глазах видна уязвимость. Она не хотела, чтобы я узнал об этом.

— Просто… Я имею в виду…

Я поднимаю руку.

— Это не мое дело.

— Гадалка сказала ей, что она умрет в одиночестве, если не поедет, — продолжает бабушка, и брюнетка вздыхает.

— Гадалка, да? — я не знаю, что и думать об этом.

Она стучит в обе двери туалета.

— Вы не могли бы побыстрее? — она поворачивается ко мне и скрещивает руки на груди.

Мой взгляд на секунду опускается на ее грудь, но я снова встречаю ее глаза, прежде чем она поставит мне фингал. И справедливо.

— Ты не похожа на такой тип, — говорю я.

Ее пылающие глаза снова останавливаются на мне.

— Жалкий, хочешь сказать?

— Я просто имел в виду тип, который поедет за парнем.

— Значит, действительно жалкий?

— Боже, по-твоему я не могу ничего сказать правильно, — я засовываю руки в карманы. Когда же эти люди выйдут из туалета? Мне просто нужно сходить в туалет, сесть на свое место до конца полета и вздремнуть. Как только я приземлюсь, я больше никогда не увижу эту женщину.

— Ну, это, вероятно, потому что твой рот открывается, и ты говоришь. — она отвечает мне приторно-сладкой улыбкой, затем поворачивается ко мне спиной и переминается с ноги на ногу.

— Так, откуда вы возвращаетесь? — спрашивает беременная женщина.

— Извините, это засекречено.

— Конечно, засекречено, — говорит брюнетка. Я практически чувствую, как она закатывает глаза передо мной.

Я наклоняюсь вперед и понижаю голос.

— Я рейнджер Армии, так что большинство моих миссий засекречены, — шепчу я ей на ухо, и, клянусь, по ее шее пробегают мурашки.

Она громко смеется.

— Можно было бы сразу сказать, что ты морской котик.

— Раз уж я ношу свою «поддельную» армейскую форму, я подумал, что рейнджер — более подходящий вариант. По крайней мере, на эту поездку.

Она поворачивается, чтобы взглянуть на меня через плечо, и я подмигиваю ей. Ее ноздри раздуваются, и она смотрит на меня так, словно хотела бы надрать мне задницу, но мы оба знаем, что она проиграет.

— Тяжелая работа, — беременная женщина тянется к моей руке. — Спасибо за вашу службу. — затем ее руки гладят живот. — Мы обе благодарим вас.

Я киваю и беззвучно говорю: «спасибо». Я ненавижу такие сцены, в то время как эта женщина, очевидно, обожает их.

Наконец, дверь туалета открывается, и выходящий оттуда мужчина бледен, с зеленоватым оттенком кожи. За ним выходит отвратительный запах, и все вокруг начинают давиться.

— О боже, я не могу, — Полли, беременная женщина, встает и протискивается мимо нас, бросаясь в туалет. Спустя секунду мы слышим, как ее рвет.

Открывается дверь второго туалета, и снова выходящая оттуда женщина бледна как полотно и потеет.

— Дорогая, я думаю, рыба была плохая, — говорит мужчина.

Она держится за живот.

— Согласна.

Стюардесса отводит их в зону для персонала, предлагая чай и пакеты для рвоты.

— Не стесняйтесь, дамы первыми? — говорю я брюнетке.

— О, теперь дамы первыми, — ее руки упираются в бока. — Пожалуйста, я настаиваю. В конце концов, ваша служба обеспечивает мне безопасность. Считайте, что я возвращаю долг.

— Как великодушно. Я так и не узнал твоего имени.

— Нет необходимости обмениваться именами. Это, должно быть, последний раз, когда мне придется с тобой взаимодействовать.

Она проходит мимо меня, и я намеренно затрудняю ей путь, заставляя ее грудь прижаться к моей. Я приказываю своему члену успокоиться, что он реагирует так только потому, что это было чертовски давно. Она садится на среднее место, а я жду мгновение, прежде чем, затаив дыхание, зайти в туалет.

После того как я сходил, помыл руки и возвращаюсь на свое место, я останавливаюсь в конце ее ряда, наклоняюсь, чтобы никого не разбудить.

— Все ваше, принцесса. Извини за мочу на сиденье. Турбулентность. — Я выпрямляюсь и иду на свое место.

— Успокойся, Тесса, ты доведешь себя до сердечного приступа, — говорит бабушка, когда я ухожу.

Значит, Тесса.

Я улыбаюсь про себя.

ГЛАВА 4

ТЕССА

— Думаю, ты упускаешь свой шанс с ним, — говорит Полли, наклоняясь в проход, чтобы проводить его взглядом.

Я хватаю печенье в виде снеговика из банки и откусываю ему голову, крошки разлетаются во все стороны.

— Он совсем не в моем вкусе.

— Дорогая, он всем по вкусу, — говорит Глэдис.

— А какая у него попа, — Полли обмахивает себя рукой.

— Вот так-то ты и получила вот это в свой животик, — я игриво указываю на ее округлившийся живот. После того как меня отправили в эконом, я предложила поменяться местами с Полли, потому что она выглядела так несчастно на среднем сиденье. Среднее место — отстой, но я не могу представить, каково лететь в ее состоянии.

— Кто знает, что скажут мои родители, — она смотрит на свой живот, словно на хрустальный шар.

— Они будут обожать малыша, — я улыбаюсь ей, и она отвечает улыбкой, хотя и немного грустной.

По словам Полли, отец ребенка не