Правда, всегда - Нора Томас

Роуэн всегда был для нас заменой отца с тех пор, как нашего не стало. Нас шестеро — от двадцатидевятилетнего Роуэна до близнецов, которым по девятнадцать. Он взял на себя ответственность за всех нас и вошел в роль отца так, будто она была создана специально для него. Что, честно говоря, забавно, учитывая, что он встретил и влюбился в женщину, у которой уже был сын. И с Реттом, как и с нами, он вошел в эту роль с такой же легкостью. Хотя мне капец как хочется рявкнуть на него, сказать, что я взрослый человек и пусть он идет на хуй со своими нравоучениями, я этого не делаю. Уважение, которое я испытываю к этому человеку, не позволит мне так поступить. Он вполне мог оставить нас разбираться со всем самим, ему было всего двадцать пять, он никому ничего не был должен. Но он все равно взял все на себя, потому что он именно такой человек. Так что, вместо того чтобы сорваться на него, как мне того хочется, я просто ухмыляюсь и киваю в ответ.

— Я в порядке, честь скаутов

— Я почти уверен, что мафиози в скауты не берут, — насмешливо отвечает мой младший брат Флинн.

Флинн и Салливан — самые младшие из нас. Им по девятнадцать, и они выводят меня из себя так, как могут только надоедливые младшие братья.

— Не провоцируйте его. Он сказал, что с ним все в порядке, значит, все в порядке, — встревает мой второй по старшинству брат Деклан. Ему двадцать семь, и они с близнецами бодаются сильнее, чем кто-либо из нас. Его желание заступиться за меня почти никак не связано со мной и полностью основано на стремлении довести близнецов до белого каления. Не то чтобы мы не ладим — мы, на самом деле, почти так же близки, как я с Кираном. Просто он обожает выбешивать этих двоих.

Флинн, конечно, прав — ни один из нас, всей нашей шестерки, никогда бы не оказался в Бойскаутах, да мы бы и не захотели туда попасть. Мы родились сыновьями Эйдана и Мэйв Бирн. Наш отец был Главой ирландской мафии, или, если говорить формально, BOCG.

Дома он был добрым, мягким и любящим — для мамы, для нас с братьями. Но стоило ему выйти за порог, и он управлял улицами и всем городом железной рукой. Он не знал пощады, и его боялись все. Такая дикая противоположность тому, каким он был дома.

Когда четыре года назад Братва убила наших родителей, Роуэн стал главой организации и отцовской фигурой для нашего дома, полного сирот. Деклан теперь его заместитель. Киран — силовик. А я — их брат-задрот, которого пытается завербовать правительство с шестнадцати лет. Я занимаюсь всем, что остается за кадром: просматриваю записи, ищу информацию и взламываю системы, когда это нужно. Близнецы до сих пор не стали частью организации, и, если все будет идти по-нашему плану, это так и останется. Сейчас они учатся в Принстоне со своими лучшими друзьями, а мы держим оборону здесь.

— Со мной все нормально. Вы ведете себя так, будто я в семье самый поехавший. Может, стоит больше волноваться, не испортит ли сам Ки этот день.

Братья ухмыляются, потому что они знают, что я прав. Киран — воплощение классического «среднего ребенка».

— Ладно, справедливо. Кстати, пойдем лучше найдем его, пока он сам не нашел Голубку.

Когда мы наконец приходим к единому мнению, все вместе поднимаемся наверх, чтобы посмотреть, чем там занимаются Киран и Ретт.

Глава 2

Ли

Стоя перед зеркалом в полный рост, которое висит на внутренней стороне двери в ванную, я в последний раз окинула взглядом свой наряд. Мое бордовое платье с длинными рукавами и запахом доходило до колен, а вырез открывал достаточно груди, чтобы выглядеть немного дерзко, но при этом совсем не вульгарно. Мои темные, естественные кудри были приглажены настолько, насколько это вообще было возможно. Стоит ли мне идти? В смысле, я ведь вовсе не обязана, Никс меня там не ждет. Но это глупо. Прошло уже пятнадцать лет, никто меня не узнает.

— Ли! Ты вообще меня слушаешь? — Моя младшая сестра, Аннализа, выдернула меня из собственных мыслей.

— Да-да, я слушаю. Прости.

— Хорошо. Тогда объясни еще раз, почему я не могу сказать об этом папе?

— Потому что моя подруга Никс выходит замуж за человека из семьи Бирнов. А папа считает, что это небезопасно, ты же знаешь. Я просто хочу поддержать ее. Всего одну ночь, Анни. Завтра я сама все ему расскажу, честно. К тому же, со мной идет Джейкоб.

В семь лет меня похитили из родной семьи и продали в сеть торговцев детьми. Меня насиловали, пытали, продавали и обменивали, пока меня не освободили в двенадцать лет. Полиция устроила облаву на место, где меня держали вместе с пятьюдесятью другими девочками и женщинами. Никс тоже была там, но ей удалось сбежать, и до следующей ночи я находилась под стражей в полиции и была оформлена в приемную семью. После того, как система передавала меня из дома в дом, пока в тринадцать лет меня, наконец-то, усыновили. Мои папа и мама взяли меня к себе и сразу же стали относиться ко мне как к своему родному ребенку. Два моих старших брата, младшая сестра и я очень близки. Настолько, что сегодня мой старший брат едет со мной.

Мои родители всегда были с нами откровенны и честны. Я знаю, что мой родной отец — глава Пяти итальянских семей. И я понимаю, что это одна из самых опасных семей, к которой вообще можно принадлежать. Ирландцы и итальянцы вечно находятся в состоянии войны — то скрытой, то открытой. Им постоянно приходится уходить в подполье, и их семьи все время находятся под угрозой. Мой Папа не возглавляет ничего подобного, а те дела, которыми он действительно занимается, он держит как можно дальше от нас.

Мой старший брат, Джейкоб, владеет баром и сам же управляет им на нашей территории. За все это время у него не было ни одной серьезной угрозы или акта насилия, только обычные пьяницы, которые заводятся и лезут в драку друг с другом. Второй по старшинству брат, Дитер, работает механиком. У него своя мастерская на нейтральной территории, и любой, у кого есть хоть капля здравого смысла, обращается именно к нему. Он лучший,