Смертельная жара - Патриция Бриггз

Майкл заметил ее и засмеялся, бросив игрушку и подбежав к ней. Она подхватила его на руки, зная, что скоро он не позволит ей этого делать. Челси подула ему на шею, и он захихикал и вывернулся из ее рук, чтобы подбежать к вешалке, где висел его рюкзак.

Учительница помахала ей рукой, но не подошла поболтать, как делала иногда. Ее помощница с улыбкой помогла Майклу надеть рюкзак, а затем отвлеклась на маленькую девочку в розовом платье.

Майкл взял Челси за руку и начал танцевать под музыку, которую слышал только он.

— Сначала мы заберем Маки, а потом пойдем домой, — сказал он ей.

— Верно, — согласилась она, когда они шли по коридору. Она открыла дверь в класс Маки и увидела, что та сидит в углу, наказанная, сложив руки на груди, с привычным упрямым выражением лица. Челси не раз видела такое выражение на лице своего мужа.

— Привет, тыковка, — сказала она, протягивая свободную руку и давая дочери разрешение встать. — Плохой день?

Не вставая со стула, Маки задумалась над ее словами, а затем торжественно кивнула. Новая учительница, которой было около двадцати, поспешила к ним, оставив остальных детей с помощницей.

— Совместное времяпрепровождение прошло не очень хорошо, — произнесла она немного мрачно. — Нам пришлось поговорить с Маки о том, как нужно относиться к другим детям. Не уверена, что разговор помог.

— Я же вам сказала, что она не хожо, — упрямо твердила Маки. — Небезопасно находиться рядом с тем, кто не хожо.

— Она уже взрослая и должна говорить четко, — продолжила учительница, чье имя Челси не могла вспомнить.

— Она говорит четко, — вмешался Майкл, всегда готовый защитить свою сестру.

— Хожо — это слово на языке навахо, — объяснила Челси, когда Маки наконец встала со стула и крепко схватила мать за руку. Ее хватка говорила: «Союзник среди врагов», и это значило, что Маки не считала, что сделала что-то плохое. Она никогда не жаловалась матери, когда плохо себя вела. — Их папа или дедушка время от времени учит их некоторым словам. Хожо — это, — сложное и простое одновременно, но труднообъяснимое, — то, какой должна быть жизнь.

— Счастливой, — сказал Майкл, пытаясь помочь. — Хожо — это как пикники и качели. Счастливые маленькие деревья. — Он закружился, не выпуская руку матери. И пританцовывая, пропел: — Счастливый маленький ветерок.

— Навахо? — удивленно переспросила учительница.

— Да, — Челси одарила ее язвительной улыбкой. Как кто-то мог смотреть на Челси, чьи предки плавали на кораблях с драконьими головами, и думать, что от нее дети унаследовали смуглую кожу и темные глаза. «Если вы заставите моих детей, как и любого ребенка, чувствовать себя плохо из-за того, кто они есть, я объясню вам, почему люди боятся медведицу-гризли больше, чем медведя-гризли. Если ребенок, родители которого марсиане, войдет в эту комнату, он все равно должен чувствовать себя в безопасности».

— Это так здорово, — сказала учительница, не подозревая о грозящей ей опасности. — Через пару недель мы планируем изучать коренных американцев. Как вы думаете, их отец или кто-то из ваших знакомых навахо мог бы прийти и поговорить с детьми?

Поддавшись энтузиазму новой учительницы, которая была готова защищать своих детей до последнего вздоха, Челси подавила в себе внутреннего викинга и ответила:

— Вам стоит подождать и спросить его в конце месяца. Его семья занимается разведением лошадей, и скоро будет большое шоу. Вся семья будет занята до конца месяца.

Ее внимание привлекла маленькая девочка. Она стояла посреди комнаты, выглядя странно одинокой в хаосе всеобщего возбуждения в конце дня.

Забирая детей каждый день, Челси знала в лицо большинство детей из их класса. И эту девочку она видела раньше. Пару месяцев назад эта девочка и Маки вместе лепили цветы из глины и подарили их матерям на Рождество. Обе девочки хихикали, как голодные гиены, пытаясь рассказать, как делали цветы. Девочку звали в честь драгоценного камня. Не Руби или Бриллиант… Аметист. Вот как ее звали.

Однако сегодня Аметист пристально смотрела на Маки, и в ней не было и следа того хихикающего ребенка, которым она была раньше. Пока учительница с энтузиазмом рассказывала о своем пони из детства, девочка перевела взгляд с Маки на Челси. Взгляд серо-зеленых глаз ненадолго встретился с взглядом Челси, а затем девочка отвернулась.

— Я немного езжу верхом, — призналась Челси. — Но обычно я не показываю лошадей. Это делает мой муж, и у него есть пара помощников.

— Круто, — сказала учительница. — Я не забуду спросить после шоу, можно ли пригласить вашего мужа. — Она посмотрела на Маки. — Пока, милая. Завтра мы будем делать вертушки. Думаю, тебе понравится.

Маки серьезно посмотрела на нее, а затем по-королевски кивнула.

— Хорошо, мисс Берд. Увидимся завтра.

Учительница, похоже, была временно прощена.

Маки была очень разборчива в своих предпочтениях. Ей нравилась мисс Ньюман, которая была ее учительницей в прошлом году, а в этом году стала учительницей Майкла. Ей не нравились директор, уборщик и Эрик, один из друзей ее старшего брата Макса. Эрик перестал приходить к ним домой, потому что из-за Маки он чувствовал себя неловко. Челси считала Эрика очень милым мальчиком, но у нее были серьезные сомнения насчет мисс Ньюман.

Маки потянула мать за руку и вытащила из детского сада. Пока Челси пристегивала Майкла в автокресле, Маки пристегнулась сама. Маки пристегивалась сама с тех пор, как научилась застегивать защелки.

«Независимая» — это еще мягко сказано, с грустью подумала Челси. Маки унаследовала эту черту характера от матери, как и железный характер. И то, и другое неплохо служило Челси в бизнесе, но, скорее всего, у новой учительницы будут проблемы с Маки.

Кстати, об этом…

— Что случилось? — спросила Челси у дочери. Она потерла виски, потому что у нее начинала болеть голова. — Почему учительница поставила тебя в угол?

Маки посмотрела на нее с задумчивым выражением лица.

Если бы отец спросил, Маки рассказала бы ему всю правду. Но он редко задавал вопросы, его больше интересовало, как она справилась с ситуацией, а не подробности инцидента. Правильно ли она поступала? Могла ли она выбрать другой путь, который привел бы к лучшему результату? Для Кейджа это было важно.

Но Челси получила бы в ответ то, что, по мнению Маки, должна была услышать мама. Не потому что Маки пыталась избежать неприятностей, а потому что Маки старалась изо всех сил избавить свою маму от боли и страданий.

Челси беспокоилась о Маки. Макс и Майкл были веселыми и здоровыми. Но Маки родилась серьезной и настороженной, с душой столетней старухи в теле ребенка. Иногда она вела