Научу быть папой - Мира Спарк

Видно, что она понимает не состоятельность своей просьбы.

Но удовлетворять ее требование, даже не просьбу я не собираюсь.

Хотя ее беспокойство за чужого ребенка достойно похвалы.

— Послушай, Настя…

— Анастасия, пожалуйста.

Усмехаюсь — какая строптивая колючка.

— Спроси у своего начальника кто я такой — он тебе лучше всяких документов ситуацию обрисует.

В кармане брякает телефон.

Достаю аппарат. На экране высвечивается имя — Шавкат Мирзоевич.

Широко уважаемый в узких кругах человек.

В прошлом и спортсмен, и талантливый бизнесмен, а ныне — меценат и политик.

А еще спонсор моей команды.

Таких людей заставлять висеть на проводе не принято, но я все же рискую — не хочу быть невежливым с Настей.

Улыбаюсь ей:

— У вас еще остались вопросы, Анастасия?

Она гордо сжимает губы и качает головой.

— Тогда, пожалуйста, не затягивайте с омлетом — ребенок хочет кушать…

— Конечно, — она резко разворачивается, взметнув фонтан каштановых волос, а я возвращаюсь к мобиле и уважаемом человеку, который ждет моего ответа.

— Здравствуйте, Шавкат Мирзоевич, — здороваюсь я первым.

— Здравствуй-здравствуй, Олежа. Как ты, дорогой? Отошел после вчерашнего?

— Конечно, Шавкат Мирзоевич. Я готов к реваншу. И, желательно, как можно быстрее…

Анютка с интересом разглядывает разбитые костяшки на руках, синяки и внимательно слушает мой разговор.

— Реванша не будет, Олежа. Ты вчера крупно подвел серьезных людей, дорогой.

Это правда. Профессиональный спорт — это не столько про дух соперничества, сколько про бабки. Огромные деньги. Ставки, тотализатор и все такое прочее…

— Я знаю, — соглашаюсь я.

Я не из тех людей, которые будут вертеться в поисках оправдания — неважно какой подлостью, но Расул вчера добился своего, а детали… детали сейчас никого не будут интересовать.

Особенно учитывая, что подмес чего-то в воду сейчас доказать просто нереально…

— Я рад, дорогой, что ты встречаешь дурные новости как мужчина. Я всегда говорил — у тебя дух волка…

Слащавые комплименты меня нисколько не успокаивают — чувствую, что дело принимает дурной оборот.

— Мне нужен реванш, — говорю и слышу собственный внезапно охрипший голос. — Мне — поквитаться над этой гнидой, вам — вернуть бабло и заработать…

— Не знаю, не знаю, Олежа. Риски велики… Особенно, после вчерашнего…

Спокойная риторика Шавката Мирзоевича ничуть не обманывает меня — понимаю, что он все уже решил, но предпринимаю еще одну попытку:

— Меня рано списывать со счетов. Я смогу победить…

— Ты сначала бабки верни людям. За беспокойство, а потом поговорим.

Меня словно душем ледяным окатывает.

— Какие еще бабки?

— Люди надеялись, рассчитывали на тебя, Олежа. Так нехорошо…

— Я ставить никого не заставлял…

— Этот вопрос решенный, Олежа.

— Да хрена два — решенный, — вскипаю я и тут же прикусываю палец — ребенку-то совсем не нужно слышать такие выражения.

— Не нужно грубить, Олежа, — ледяным тоном возражает мой уже недавний спонсор. — К тебе люди подъедут сейчас, реши с ними вопрос.

И добавляет после короткой паузы:

— Но если ты не можешь, то придется заехать по адресу третья улица Строителей, дом 25 в Череповце. И поговорить с твоей Алевтиной Петровной обо всем: и о воспитании, и том, что долги нужно возвращать… А мы, то есть наша организация, в тебя вложили немало. А вот ты доброты не помнишь… не ценишь… не хорошо так…

После адреса моей бабушки, о которой я думал, что никто не знает, меня пробивает холодный пот.

Как знал, что с этими людьми не стоит связываться, да… что уж теперь сокрушаться, когда дело сделано.

— Пусть ваши люди приезжают. Мы решим вопрос, — и кладу трубку.

Анютка испуганно смотрит на меня — бледная, губы сжаты в нитку.

— Ты лугался? Почему ты лугался?

В этот момент Анастасия приносит тарелку с омлетом и беконом.

Запах — обалденный, но вот аппетита у меня больше нет.

Улыбаюсь девчушке:

— Кушай-кушай. Я не ругался, просто нам нужно домой…

Глава 5

Олег

В груди нарастает раздражение и тревога.

Меня собираются выставить крайним…

Черт!

Ну мы еще посмотрим кто кого!

Раздражение трансформируется в ярость — сжимаю кулаки до хруста.

Сейчас важно понять кого ко мне отправит Шавкат, и сколько их.

Думают так просто взять Олега «Волка» Нестерова? Да я их по стенке размажу.

Только надо бабуле позвонить… Как ей объяснить происходящее?

Прям так и вижу, как я звоню и говорю: ба, привет, тебе надо бросить все и срочно уехать.

Бабушка у меня старой закалки — всю жизнь проработала оператором робота по штамповке…

Одно это звучит-то как круто!

Ладно, нечего причитать — звонить нужно и срочно.

Пока мелкая в тарелке ковыряется.

Достаю трубу и набираю бабулю.

Как буду все объяснять — понятия не имею…

Анютка, тем временем, вот вообще не ковыряется — уничтожает омлет в прикуску с беконом так, что аж за ушами трещит.

Даже завидую ее аппетиту, пока слушаю длинные гудки.

Бабуля не берет трубку. Холодное предчувствие сжимает сердце.

Барабаню пальцами по столу.

Утренние звуки кафе: бряканье вилок и тарелок, шипение с кухни… аромат цветов — все не умиротворяет как должно, а только создает для меня дополнительное напряжение.

— Наелась, — Анютка откидывается на спинку дивана и блаженно прикрывает глаза.

Даже завидую ей в этот момент — хороша житуха!

— Поколми зайчика, — неожиданно заявляет она.

У меня аж глаза округляются.

— Что, прости?

— Зайчика поколми, пожалуйста, — хлопает глазенками малявка.

— Ну уж нет, — говорю, — твой дружок, вот сама и корми.

Анютка осторожно, как величайшую драгоценность, берет маленькую морковку. Подносит к заячьей морде и…

— Нет, ты.

Это что еще за принципиальность, я не пойму?

С какой стати я должен кормить ее зайца?

А я ведь наполнен раздражением до краев — сейчас переливаться начнет.

Только вот не хотел бы выплескивать все на ребенка — она же не виновата в моих неудачах.

— Ладно, давай, только быстро, — хватаю морковку и тыкаю ее зайчику в морду. — Все.

— Нет, — упрямо качает головой девчушка. — Кто так колмит? Тебе бы понлавилось?

— Я вообще морковь не люблю. — бурчу я.

— Вот и зля — она полезная. Так мама говолит.

Так и хочется ляпнуть — ну и где твоя мама, раз она такая умная, но успеваю прикусить язык.

Выдыхаю — кажется, проще сделать так как хочет ребенок, чем спорить.

Господи, я отец всего полчаса, а уже сил не хватает ни на что.

Вот была бы она пацаном, уверен, было бы в миллион раз проще.

— Хорошо, — говорю, — как надо?

— Возьми на лучки и ласково пледложи, а не лычи как волк.

Она так мило картавит, что сердиться