Научу быть папой - Мира Спарк

Встаю, и на глазах у всех в кафе беру плюшевого зайца на руки.

Чувствую себя просто идиотом.

— Как это мило, — доносится до меня женский мелодичный голос.

Другой вторит ей.

Оборачиваюсь — да я просто в центре внимания: люди смотрят, улыбаются, кто-то посмеивается.

А кое-кто даже телефон достал и направил камеру на нас.

Папарацци чертовы!

Зыркаю сурово — еще не хватало стать звездой соцсетей!

Анютка зато счастлива — хлопает в ладоши заливается смехом.

— А тепель колми!

Ненавижу этого чертова зайца, но впервые в жизни иду на поводу у женщины, пусть и совсем маленькой.

Блин, меня дома ждут бандиты для разборки, а я тут плюшевого зайца кормлю!

— У вас отлично получается, — за спиной раздается голос Анастасии. — Теперь я верю, что вы ее папа и без документов.

Резко оборачиваюсь: она стоит передо мной — белые солнечные лучи подсвечивают силуэт, а на губах играет улыбка.

В глазах пляшут озорные огоньки.

Чертовски красивая девушка. Аж облизываюсь.

— Настя, что вы делаете сегодня вечером?

Она не опускает глаз, продолжает смотреть озорно, но чуть строже:

— Работаю. Вот ваш счет, — протягивает мне листочек и тут же разворачивается.

Любуюсь аппетитной фигуркой и…

— Все. Он наелся, — дергает меня за рукав Анютка. — Доедай.

— Что, прости? — меня словно вырывают из сна.

— Доешь за ним молковь.

А я терпеть не могу морковь.

Качаю головой:

— Нет, оставим здесь…

Но судя по суровому выражению глаз ребенка, мне не отвертеться.

Под смешки в кафе быстро хрумкаю морковкой, оставляю деньги за завтрак и хватаю ее за руку.

— Идем! Мы спешим.

— А куда?

— Домой.

— А зачем?

— Надо. У меня дела.

— Почему?

— Почему что? — удивляюсь я вопросу.

— Почему дела?

Это ставит меня в тупик.

Как объяснить четырехлетнему ребенку, что есть договоренности, бизнес и еще миллион вещей помимо ее плюшевого зайца.

— Почему… почему… потому! — рычу я. — Не задавай столько вопросов!

— Почему не задавай? — Анютка ничуть не пугается моего рыка.

Интересно, долго мне еще быть отцом?

* * *

Дорогие читательницы!

Приглашаю вас в новинку Алисы Марсо

"Папа: миссия (не)выполнима"

Глава 6

Олег

Влетаю во двор и залетаю на гелике на тротуар у подъезда.

Выхожу. Оглядываюсь — пара незнакомых черных крузаков во дворе.

Возле них — ребята спортивной наружности. Водилы.

Достаю с заднего сидения мелкую:

— Идем.

Она доверчиво обхватывает ладошкой мой указательный палец.

Ощущения такие… непередаваемые. Словно что-то колет в груди.

Но это только на долю мгновения — голова сейчас другим забита.

Более важными вещами.

Поднимаемся.

Дверь квартиры открыта. Хмурюсь.

— Дорогой, мы тут похозяйничали немного без тебя, — доносится низкий голос из гостиной.

— Да уж вижу. Мама в детстве не объясняла, что чужое брать нехорошо?

Их пятеро. В черных костюмах и белых рубашках — косят под цивильных, а у самих рожи бульдожьи.

И глазки — маленькие, холодные, злые.

— А это уже не твое, дорогой, — оскаливаясь отвечает старший. — Тебе уважаемый человек все по телефону объяснил, так что давай не будем ваньку валять…

Сейчас бы я тебе повалял ваньку — один короткий удар и валялся бы ты захлебываясь кровью…

Ярость кипит в крови, и я уже почти готов к рывку, как…

Ладошка — маленькая, теплая, хрупка сильнее сдавливает палец.

Оглядываюсь на мелкую и наталкиваюсь на огромные голубые глаза.

Бледная, губы аж посинели — боится.

— Давай, Волк, без выкрутасов. Ключи от хаты, машины и показывай где бабки лежат.

Дочка тихонько спрашивает:

— Это плохие дяди, да?

И сердце у меня сжимается — как это, блин, работает? Еще пару часов назад я не знал о ее существовании, а теперь…

— Мы хорошие дяди, малышка, — вмешивается старшой и погано лыбится. — Мы за справедливость…

Поворачивается ко мне и с усмешечкой:

— Дочка твоя, да? Не знали, что у тебя дочь есть.

— Я и сам не знал, — хриплю в ответ и поднимаю ребенка на руки. — Не бойся, Анютка, дяди скоро уйдут.

— Это, Волк, многое делает проще, — и подлец достает мобильник и делает нашу с Анюткой фотографию.

— Что, например?

— Когда есть дети, на жизнь проще по-другому смотришь, проще, — продолжает усмехаться. — Дети — цветы жизни… А деньги… тлен.

Издевается. Изгаляется.

Понимает, что с ребенком на руках я отвечать не стану, и пользуется.

Смейся-смейся, посмотрим еще кто кого в конечно итоге.

Его парни обступают нас со всех сторон, и Анютка вместе со своим недокормленным зайцем прижимается ко мне сильнее.

Второй рукой обнимаю ее и прижимаю к себе.

— Ну так, что, Олег, сам отдашь или?

Вариантов нет.

Достаю из кармана ключи бросаю под ноги главарю.

— Не надо так делать, Олег. Не надо грубить, — усмехается он недобро, пока из один его помощников подбирает ключи. — Ты еще и денег должен и на счетчик тебя не ставили только из хорошего отношения.

Качаю отрицательно головой:

— Никаких денег. Хату и машину — да. И все.

Сталкиваемся с главарем взглядами.

Напряжение в комнате нарастает.

— Это не нам решать, Олег.

— Передайте Шавкату мои слова. А еще напомните о том, что бывает если загнать волка в угол…

Разворачиваюсь — крепкие ребята уже незаметно и сзади обступили.

Грозно свожу брови, смотрю прямо на них и иду… они молча опускают глаза и расступаются.

Выхожу на лестничную площадку — чуть выдыхаю.

Быстро спускаюсь по лестнице — двор, поворачиваю за угол и рву к метро.

Анютка тихонько дрожит на руках — испугалась бедняжка.

Легкая — как перышко.

Захожу на станцию метро, но не сажусь в поезд, а выхожу с другой стороны и теряюсь в окрестных дворах — все на всякий случай, если ребята решили следить за мной.

Останавливаюсь на детской площадке, обнимаю малышку и шепчу ей в ухо.

Стараюсь быть ласковым, хотя нифига этого не умею:

— Все хорошо, малышка. Все в порядке.

Она обхватывает меня ручками и хлюпает носом.

Чувствую, что-то горячее стекает по щеке на шею.

Я человек не чувствительный, но даже мне становится не по себе от чувства вины перед ребенком.

И очень хочется порвать этих громил, которые напугали ее.

Так мы стоим: я шепчу ей что-то успокаивающее, она прижимается ко мне.

Вдвоем, под старым раскидистым тополем.

У меня из богатств: мобила. У нее — рюкзачок.

Анютка постепенно расслабляется и затихает, а через пять минут я смотрю — уже спит, пригревшись у меня на руках.

Я просто в шоке.

Это что, получается, я ребенка укачал? И спать уложил?

Чувство гордости расцветает в душе — ну не