Опороченная клеветой - Ната Тихая

решать. Сестра так и не смирилась с нашим разводом и не хотела принимать Викторию, каждый раз открыто это демонстрируя. Вот и сейчас, кажется, что виной всему ее фантазия, попытка заставить меня поговорить с Авророй.

— Нет! Ты знаешь, что она изменяла мне, — резко бросил я, — и отец ребенка — Виктор Баур.

— Она могла назло записать дочь на него, — так же отрывисто ответила сестра. — Подумай, как ты обошелся с ней. Ее кто-то оклеветал, а ты, дурак, поверил. Тоже мне, великий дознаватель! — гневно закончила свою речь Маргарет.

— Не думаю, Маргарет, — устало ответил я ей.

Некоторое время мы сидели молча, не смотря друг на друга, а затем сестра встала и, уже собираясь уходить, сказала напоследок:

— Спроси ее, Рейган, она не соврет тебе. Или останешься в дураках. — И она захлопнула за собой дверь.

Слова сестры заставили меня представить на секунду, что Софи — моя дочь. Такое вообще возможно? Но если это правда, почему Аврора молчала все эти годы? Интересно, сколько девочке лет… Я не знаю, никогда этим не интересовался. Может, стоит поговорить с Авророй, и Маргарет права, что, если я этого не сделаю, так и останусь один на один до конца своих дней с вопросами, на которые не узнал ответов.

Я позвал своего помощника и дал ему задание предоставить мне свидетельство Софи и всю информацию, которую он найдет на Аврору и ее дочь. В глазах помощника немой вопрос, но он обязан мне подчиняться. А мне стоит заняться другим: выяснить, что же на самом деле произошло семь лет назад.

Аврора

Прошло три дня после скачек и встречи с Рейганом, я все никак не могла забыть его холодного взгляда, даже сидя в саду рядом с королевой на пикнике для самых близких друзей двора. Со мной были Софи и Виктор — он беседовал с мужчинами, а Софи носилась по всему саду с другими детьми. Я улыбнулась, наблюдая за ней, за ее счастливой улыбкой и задорным смехом, но мне было некомфортно здесь находиться и опять ловить на себе презрительные взгляды. Ох, еще и это дурацкое платье, которое горничная затянула так, что лишний раз не вдохнуть! Интересно, кто придумал это орудие пыток под названием корсет? Выглядеть эффектно он помогал, но и головной боли тоже прибавлял. Не выдержав и пары часов, я извинилась и направилась в предоставленные нам покои во дворце, чтобы хотя бы немного отдохнуть.

Оказавшись в просторной и светлой комнате, я сразу направилась к зеркалу, стараясь ослабить корсет, но он был так сильно затянут, что мне никак это не удавалось. В ожесточенной схватке с коварным врагом я не сразу услышала чьи-то шаги. Решив, что это Виктор, я попросила его помочь, но стоило мне посмотреть в зеркало, как я замерла: совсем другой мужчина находился со мной в одной комнате. Рейган внимательно смотрел на меня и молчал. Что он тут забыл? Как он вошел?

— Тебе лучше уйти, — испуганно прошептала я. — Не боишься, что пойдут слухи?

— Мне все равно, — жестко ответил мне Рейган. — Нам надо поговорить.

Мое сердце пустилось в галоп, в ушах зашумело, и мне на долю секунды показалось, что я сейчас упаду в обморок. Я сжала ладони в кулаки, пытаясь вернуть себе самообладание.

— Поздно разговаривать, Рейган, — пыталась я говорить спокойно, — прошло время для этого.

Я так и стояла к нему спиной, разглядывая его в отражении зеркала. Он был спокоен, немного уставший — об этом говорили залегшие тени под глазами. Он часто дышал, что выдавало его волнение. Он был прекрасен в простой белой рубашке и брюках. Взгляд его голубых глаз был устремлен на меня.

— Ответь на один вопрос, Аврора, — сказал он, подходя ближе. — Софи — моя дочь?

Сердце остановилось и упало вниз. Меня накрыло волной паники, из головы разом вылетели все заготовленные на такой случай фразы.

Рейган приблизился вплотную и положил руки мне на талию, тепло его прикосновений высекло искры из тела. Мы безмолвно стояли какое-то время, смотря друг другу в глаза. В комнате было тихо, и только часы равномерно отсчитывали мучительные минуты. Наконец я собралась с мыслями и ответила:

— Какая разница! Разве ты мне теперь поверишь…

Рейган молчал, не спешил хоть что-то сказать или что-то сделать.

— Да, — четко произнес он.

— Почему? — шепотом спросила я.

— Не знаю.

Он был для меня загадкой, я не могла угадать ход его мыслей и мотивов. Почему он сейчас готов был мне поверить, почему тогда не мог, что изменилось? Я решила соврать ему — пусть мучается так, как когда-то мучилась я.

— Она моя дочь! — гневно выкрикнула я.

Я обернулась и увидела, как сузились зрачки Рейгана. Он вздохнул и вложил мне в руки из ниоткуда взявшийся листок. Свидетельство Софи.

— Так она моя дочь?

Настал момент, когда мне предстояло сказать правду или солгать. От этого сложного выбора меня спас Виктор, который вошел как нельзя кстати.

— Герцог Грин, вам лучше покинуть комнату моей невесты, — ледяным тоном заявил Виктор и указал Рейгану на дверь.

Рейган напрягся и сильнее сжал ладони на моей талии, как будто не хотел отпускать, но ему пришлось.

— Мы еще поговорим, Аврора, — бросил он на прощание.

Едва Рейган ушел, я почувствовала пустоту и сильную обиду. За то, что он бросил меня тогда, а сейчас врывается и требует ответа, который я не готова ему дать.

Виктор обнял меня и поинтересовался, что хотел мой бывший муж. Получив ответы, он напомнил, что предупреждал меня о возможности такой ситуации, и снова подчеркнул, что считает, что я должна сказать Рейгану о Софи. Но я не желала делить дочь с бывшим мужем, не желала, чтобы он был в ее сердце. Потому что в его сердце нет места мне.

После расспросов бывшего мужа я не могла вернуться в сад и присоединиться к веселью, поэтому, забрав Софи, мы уехали домой, где на время я смогла спрятаться ото всех. Только, как оказалось, ненадолго — ровно до следующего утра, когда ко мне нагрянул Рейган.

Услышав, что у нас посетители, я собралась с духом и спустилась в малую гостиную. Рейган обернулся на звук открывшейся двери и улыбнулся мне, его вчерашней суровости и след простыл. Сегодня он был одет в простую черную рубашку и темные брюки, волосы собраны в хвост. От него пахло кожей и табаком. Вся комната уже успела пропитаться его запахом.

— Доброе утро, Аврора, — мягко нарушил он тишину.

— Доброе утро, Рейган.