Опороченная клеветой - Ната Тихая

ко мне привыкла, и я радовался тому, что она пустила меня в свою жизнь и в свое сердце. Мне было любопытно узнавать, что ей нравится и чего бы ей хотелось, нравилось учить ее верховой езде и брать с собой на прогулки. Софи была жизнерадостным ребенком, которому до всего было дело, иногда, стоило девочке взобраться на дерево или погнаться в саду за кроликом. мне казалось, что седина коснется моих волос раньше отведенного срока. Аврору моя реакция смешила, она говорила, что я слишком ревностно пекусь о дочери.

Я был благодарен Авроре, что она смогла воспитать Софи в любви и ласке, одна, без помощи других. Хотя, конечно, я всегда знал, что Аврора умна и целеустремленна. Только теперь я осознал, как тяжело ей было в одиночку восстанавливать поместье и заботиться о ребенке.

Мне хотелось бы вернуться назад и все исправить, чтобы не жить с ежечасным сожалением об упущенном времени. Я не смог взять на руки новорожденную малютку, не услышал ее первое слово, не помог ей в ее первых неуверенных шагах. Не видел, как она взрослеет. Это горькое чувство упущенных возможностей будет жить во мне до конца жизни. Даже если Аврора найдет в себе силы простить меня и дать нам второй шанс, я буду помнить, сколько потерял из-за своей глупой гордости.

Все те месяцы, что мы находились рядом, я заново узнавал свою бывшую жену. Каждый вечер я расспрашивал ее, как она жила без меня, о дочери, о ее планах, о Викторе — Аврора уверила меня, что относится к нему только как к другу. Софи нужен был отец, чтобы общество не показывало на нее пальцем и не порицало за то, что она была воспитана одинокой женщиной с репутацией изменщицы. Поэтому Виктор предложил фиктивный брак. Меня это успокоило — не хотелось усложнять наши и без того хрупкие отношения.

Я не спешил давить на Аврору своими чувствами, давая ей время привыкнуть ко мне и необходимую свободу, понимая, что восстановить утраченное доверие будет непросто. Я знал, что она любит меня, но в ее взгляде мелькало сомнение, стоило мне заговорить о нашем будущем, а когда я невольно прикасался к ней, она тут же отшатывалась и иногда и вовсе отворачивалась. Но я решил не отступаться, даже если потребуется все время, отведенное мне на этой земле, чтобы вернуть ее.

Вспомнив все, что произошло за это время, я встал с кресла и начал готовиться ко сну: сбросил с себя рубашку, потянулся к пряжке ремня, когда вдруг услышал тихий скрип двери и почувствовал легкое дуновение осеннего сквозняка, что пронесся по комнате. Обернувшись, я увидел Аврору в свободном домашнем платье, которое скрывало фигуру. Ее волосы струились по плечам, а на лице я заметил смесь смущения и растерянности. На мой безмолвный вопрос она робко подошла ко мне и положила свои холодные ладони мне на грудь, застыв мраморным изваянием. Я шумно вдохнул, не веря своему счастью, и меня охватил страх все испортить.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я, накрывая ее ладони своими и стараясь их отогреть.

— Я пришла сказать тебе… — тихо начала она. — Сказать, что люблю тебя.

Мое сердце пустилось в галоп от головокружительного ощущения радости безумства ее слов. Я закрыл глаза и обнял ее, вдыхая такой знакомый и будоражащий запах спелых яблок. Аврора подняла лицо, и в ее глазах я прочел любовь и нежность.

Набравшись храбрости, я нежно дотронулся своими губами до ее губ и почувствовал, как она отвечает на поцелуй. Наши объятия стали крепче, а робкая попытка близости переросла в нечто большее. Я хотел, чтобы она почувствовала всю степень моей любви к ней.

— Я люблю тебя, — прошептал я Авроре на ухо, — только тебя.

Эпилог

Спустя 6 месяцев

Аврора

После проведенной ночи с Рейганом мы перестали спать в разных спальнях, и я согласилась снова выйти за него замуж. Было глупо отрицать мои чувства, тем более что я видела его любовь ко мне и Софи. К моему удивлению, Рейган отказался возвращаться в столицу и решил, что нам лучше остаться в моем имении, продолжая развивать его. Виктор принял мое объяснение и поздравил меня, с Рейганом они тоже быстро поладили и даже решили построить завод по производству тканей.

Мне нравилось, как проходили наши дни: в работе, суете, общении и радости. Я снова любила и была любима. Радовалась атмосфере, царившей в нашей семье. Софи очень быстро привязалась к Рейгану и уже зовет его папой, во всем требуя его внимания. Мои страхи по поводу их общения не оправдались, от чего я была в восторге. Каждый вечер мы проводили втроем за играми, разговорами, чтением вслух, разыгрыванием понравившихся сценок из книг. У нас получилось отбросить все страхи и стать настоящей семьей, где нет места недомолвкам, обидам, мы научились разговаривать, слушать и слышать друг друга.

Иногда я замечала задумчивый взгляд Рейгана, украдкой наблюдавшего за Софи, — в нем читалось сожаление о многом упущенном в прошлом. Тогда я обнимала его, не задавая лишних вопросов, понимая его боль, ведь порой чувствовала то же самое. Нам не исправить прошлое, но мы властны над будущим.

Вот и сейчас я обнаружила Рейгана в кабинете, он сидел и внимательно разглядывал портрет трехлетней малышки Софи. На ней было легкое голубое платье, соломенная шляпка, милые темные кудряшки обрамляли кукольное личико. Она улыбалась, держа в руках букетик полевых цветов.

— Знаешь, я не могу себе простить, что пропустил столько в жизни Софи, — сказал Рейган с грустью в голосе.

— То время прошло, — твердо ответила я, — но ты скоро сможешь пережить этот опыт.

Он задумчиво посмотрел на меня, пытаясь осмыслить услышанное. В его глазах читался немой вопрос, правильно ли он все понял. Мне захотелось рассмеяться — таким растерянным он казался. Не говоря ничего, я положила руки на еще плоский живот, молча отвечая ему. Глаза Рейгана распахнулись, а на лице появилась глупая улыбка. Он встал на колени и прислонился лбом к моим ладоням.

— Я скоро стану отцом. Ты мое самое большое сокровище, Аврора!

Мы смотрели друг на друга, и я видела слезы счастья в глазах мужа. Все мои сомнения разом улетучились — он по-настоящему рад и горд. Ведь это так волнительно — сообщать любимому человеку, что скоро в вашу жизнь ворвется маленькое неугомонное чудо. Ждать его эмоций и реакции, надеясь, что он разделит с тобой ту же радость, что чувствуешь ты.