Ночная мелодия - Татьяна Рябинина

Ездить на репетиции приходилось через весь город. Жила Маська на юге, а арендовали для них помещение в одном из зданий Политеха — на севере. Кто-то в метро в соцсети втыкает или книги читает, а она — ноты. Даже записи слушать не надо, все само в голове поет и играет.

— Володька опоздает, — сказала она своим певунам. — Сейчас по голосам поработаем.

И пошла потеха.

Пели каждый свою партию по очереди, потом парами, тройками. Маська превращалась немножко в городскую сумасшедшую, которой наплевать, как она выглядит и что о ней думают.

— Ира, мягче! Как кошка лапами колени когтит. Алла, на одной ноте когда поешь — каждый звук как бусинки на нитку нанизываешь. Андрюша, полтона вниз — это узко. Вот так узко, — она показывала все руками. Как детям в музыкалке.

— Сережа, сколько раз повторять? Дыхалка вот от этого места идет, — без всяких стеснений шлепала его по животу в районе ширинки. — Знаешь, где мочевой пузырь? Вот оттуда даешь импульс, одновременно выдыхаешь и поешь.

— Маська, это так прикольно, когда ты играешь в дрессировщика.

Она обернулась. В дверях стоял Володька с букетом белых роз. И с бутылкой шампанского.

— Мальчики и девочки, предлагаю на сегодня закончить. Утром я сделал Масе официальное предложение руки, сердца и прочего организма. Она хоть и послала меня сначала в задницу, но потом одумалась и согласилась. Так что есть повод отметить.

Глава 2

Борис

Возможно, в нем говорила профдеформация, но Борис был уверен, что все люди делятся на две категории: траблмейкеров и траблшутеров. Тех, кто создает проблемы, и тех, кто их решает. Сам он относил себя ко второму классу, не только по характеру, но и по роду занятий. Его специальностью было антикризисное управление, плюс магистерская программа по управлению проектами. Сначала поработал арбитражным управляющим, потом перешел на вольные хлеба профессионального решалы — траблшутера.

Волка ноги кормят, кризис-менеджера — тоже. В комплекте с головой. Профессия хлебная, но нервная, да и не может быть иначе там, где случился караул. Вот и сейчас Борис фактически в одиночку вытаскивал из задницы проваленную инвестицию.

Купил один умник убыточный кирпичный заводик в качестве филиала, думал быстренько подшаманить и запустить на полную мощность. Десять миллионов баксов заплатил, еще столько же вложил — и ни фига, не вышел у Данилы-мастера каменный цветок. Вот и пришлось переселиться на время в неприятное Подмосковье, чтобы на месте определить, насколько все безнадежно и что делать: ликвидировать с большими убытками или вытягивать.

Месяц в сраной дыре, где центр досуга — клуб в ближайшем поселке. Ах, да, еще пятачок перед продуктовым магазином типа сельпо. Комнатка в административном корпусе, кое-как приспособленная под временное жилье, туалет в коридоре, душ — в рабочих раздевалках. Столовая с тараканами, навевающая воспоминания о школьных котлетах из хлеба и рассольниках на рассоле. Стабильно исчезающий интернет. В общем, веселуха. Единственный плюс — сумма в договоре с приятным количеством нулей.

Работу свою Борис сделал, пути выхода из анала подробно расписал, от дальнейшего участия в процессе отказался. Гонорар на карточку упал, и в голове запел «Секрет»: «Домо-о-о-ой! Там так сладко бьется сердце северных гор». Ну да, в Питере тоже горы есть. Маленькие. Не суть.

Вот только радость от возвращения почему-то получилась смазанной. С Катей он разговаривал каждый вечер по телефону, писал сообщения, обычное «люблю-целую», но висела на душе какая-то муть, похожая на осадок компота в заводской столовой.

Всякий раз, стоило ему уехать дольше, чем на пару дней, словно вырывался из-под гипноза и с горечью понимал, что без него жене лучше. Сама себе хозяйка, денег на счету достаточно, ни о ком не надо заботиться, разговоры разговаривать, что-то там такое изображать. Секс? Через девять лет брака даже самый чумовой секс уже не торт, особенно если в постели трое: муж, жена и чей-то туманный образ в ее мыслях. А может, и не только в мыслях.

Не имело смысла прятать голову в песок и отрицать очевидное. Опытный кризис-менеджер Борис Артемьев, чьи гонорары порой исчислялись семизначными суммами, не смог преодолеть кризис в своей собственной семье. Потому что три года назад принял неверное решение.

* * *

Питер встретил до боли привычным серым небом, упавшим пузом на крыши. Лужи на перроне морщились от ветра. Вытащив чемодан, Борис остановился, прикидывая, вызвать такси или пойти на метро. Час пик еще не начался, на метро получалось быстрее и без сильной давки.

Его обогнули парень с девушкой, в которой он узнал свою ночную собеседницу с нелепым именем Иветта. Парень тащил большой чемодан на колесиках и что-то раздраженно говорил, а она шла молча, нахохлившись и спрятав руки в карманы. И хотя была довольно высокой, почему-то напоминала замерзшего воробья.

Так вот какой у нее жених, промариновавший ее сколько-то там лет, а потом вдруг спохватившийся. Рожа наглая, смазливая, такие бабам нравятся. Странно, вроде девочка показалась неглупой. Хотя что тут странного, любят всех, не только идеальных. Ничего, если задумалась, разберется. А если нет — ну значит, сама себе злобная буратина.

Вообще-то он не слишком вникал в ее поток сознания, больше думал о своем. Как-то очень в струю попало. Садился в поезд в отвратном настроении под девизом «мир — помойка», не спалось, вышел в коридор, а там она. Сидит, уткнувшись в телефон, рукой машет, губами шевелит. Стало любопытно, смотрел на нее, пока не заметила. Заговорил зачем-то. Просто чтобы отвлечься от своих мыслей, а получилось с точностью до наоборот.

В квартире было тихо, Катя еще спала. Борис остановился на пороге, глядя на ее разметавшиеся по подушке темные волосы, на приоткрытые губы.

Как он любил ее, когда поженились. Весь мир тогда был не в фокусе, все крутилось вокруг нее одной. И три года назад любил не меньше. И даже сейчас любил бы… если бы…

Словно почувствовав его взгляд, Катя дернулась, открыла глаза, с удивлением посмотрела на него.

— Вот как, — сказала ядовито, с утренней хрипотцой. — Приехал муж из командировки, а жена без любовника. Какой пассаж.

— Доброе утро, — ответил сухо, развернулся и ушел на кухню.

Налил кофе, подошел с кружкой к окну, глядя во двор. Как три года назад.

Да, он действительно не предупредил, что вернется сегодня утром. Может, и правда подсознательно надеялся застать ее в теплой компании — чтобы уже никаких сомнений не осталось?

Тогда