Тыквенный заговор - Полина Миронова

в тюрьму не только за нападение, но и за мошенничество. Мы взяли предоплату и ничего не сделали. Или нам придется всю жизнь скрываться в какой-нибудь глуши, где ты не сможешь варить свои зелья. Твой дар зачахнет.

Злата всхлипнула, понимая, что я права. Я подошла к окну и смотрела на наш двор, заставленный ненавистными тыквами, которые алели в лучах заходящего солнца, как насмешка. И вдруг в моей голове возник новый план.

— Кажется, я знаю, где искать нашего злосчастного контрабандиста, — сказала я, поворачиваясь к Злате.

Дождавшись, когда ночь окончательно опустится на город, мы переоделись в темное, накинули плащи с капюшонами и взяли метлы. Мы летели за город, к ферме, где по моим догадкам должен был скрываться Грюнд. Ведь тыквы-то были настоящими, а значит, он закупал их у своего младшего брата, который владел единственной подходящей фермой в округе.

Не долетая до самой усадьбы, мы приземлились в ближайшем леске. К дому решили подойти пешком, чтобы не спугнуть возможную добычу. Мы шли по тропинке, пробираясь через подсохшие папоротники, и я уже строила в голове планы, как мы прижмем Грюнда к стене и заставим его вернуть нам деньги или достать корень.

И тут из темноты, словно призраки, выросли фигуры в синих плащах. Их возглавлял тот самый незнакомец. Его строгое, собранное лицо было ясно видно в лунном свете. Узнав меня, он расплылся в довольной улыбке, как охотник, поймавший доверчивого зайчика.

— Ведьмочка, — произнес он, и его голос прозвучал в ночной тишине громко и четко. — Мы ждали тебя.

Я вскрикнула и рванула назад к метле. Злата была уже в воздухе.

— Летим! — взвизгнула я, вскакивая на свою метлу.

Мы взмыли в воздух, едва уворачиваясь от ловких рук стражников. Снизу донесся его голос, полный ярости и... странного удовлетворения:

— Я тебя найду! У меня уже есть твой зонтик! А теперь и ботинок!

Я посмотрела вниз и с раздражением поняла, что в суматохе потеряла один ботинок, который остался как трофей у этого типа.

Домой мы прилетели расстроенные и разбитые. Я сидела на кухне и смотрела на свой грязный носок.

— Я пойду и сдамся, — сказала я тихо. — Иначе из-за меня пострадаешь и ты.

— Ни за что! — возразила Злата. — Есть другая идея. Пока стража рыщет за городом, давай наведаемся на их склады! Туда, где должны храниться изъятые у Грюнда товары. Может, наш корень там!

Идея была безумной. Но не безумнее, чем всё, что происходило в этот день. Мы решили не терять времени. Я надела новые ботинки, и мы снова взлетели в ночь, на этот раз, направляясь к казармам городской стражи.

 

Глава 6

Удивительно, но склады, примыкавшие к казармам, охранялись весьма условно. Видимо, все свободные силы были брошены на поимку рыжей ведьмы и Грюнда. Мы приземлились на покатую черепичную крышу одного из амбаров и затаились. И тут я услышала шепот. Не только наш.

Оказалось, что ведьма Милина и еще несколько наших коллег-неудачниц тоже решили взять силой то, что, по их мнению, им принадлежало. Увидев друг друга, мы на мгновение опешили, но затем Милина, всегда практичная, просто кивнула.

— Не время для разборок. Работаем вместе.

Мы осторожно, с помощью магии, приподняли несколько черепиц, создав достаточно широкую дыру, и по одной стали проскальзывать внутрь. Темнота склада была густой, пахло пылью, деревом и... надеждой. И тут над нами с грохотом захлопнулась крыша. Яркий свет магических фонарей ударил по глазам. Мы попали в ловушку.

— Всем оставаться на месте! — прогремел знакомый голос.

Хитрые ведьмы, включая Милину, рванули к дыре в крыше, превращаясь в стаю испуганных ворон, и выскользнули наружу. Я была ближе всех к выходу и уже почти проскочила, когда что-то тяжелое и упругое обвило мою талию и резко дернуло вниз. Магическое лассо. Я потеряла равновесие и полетела вниз, прямо в чьи-то сильные руки.

Ощущения было... странным. Я ожидала грубого захвата, боли. Но руки, которые поймали меня, были крепкими, но не жестокими. Они приняли мой вес уверенно, почти бережно. На мгновение я почувствовала тепло сквозь ткань его мундира, услышала ровное, спокойное дыхание где-то у себя над головой. Пах он не мукой, как я ожидала, а кожей, холодным оружием и чем-то еще... древесным, мужским. Парфюмом? Мое сердце, которое должно было бешено колотиться от страха, вдруг замерло, а потом забилось с новой, непонятной силой.

Он продержал меня так, может, секунду дольше необходимого. Потом разжал объятия и передал меня в руки ближайшего стражника.

— Отведите ее в мой кабинет, — приказал он коротко. — И чтобы она там дожидалась моего возвращения.

— Слушаюсь, князь Севальский, — четко отрапортовал стражник.

Князь. Севальский. У меня подкосились ноги. Это был не начальник стражи. Это был сам губернатор. Я не просто влипла. Я увязла по самые уши. И мне уже не выбраться.

Меня привели в шикарный кабинет с дубовыми панелями, огромным письменным столом и портретами предшественников и императора на стенах. Дверь закрылась, и я осталась одна. Я металась по комнате, как тигрица в клетке, трогала книги в кожаном переплете, смотрела в окно на залитый огнями город. Каждая минута ожидания казалась вечностью. Что он со мной сделает? Посадит в тюрьму? Казнит? Или сожжет, как говорил мальчишка-посыльный?

Я почти довела себя до истерики, когда, наконец, дверь открылась, и вошел князь Севальский. Без плаща, в одном мундире, который подчеркивал его широкие плечи и узкую талию. Он закрыл дверь и прислонился к ней, скрестив руки на груди. Его взгляд был тяжелым, изучающим.

— Ну что, моя летающая мучительница, — произнес князь. — Надеюсь, ты провела время с пользой, обдумывая свои преступления.

— Я... я правда не хотела вам вредить, — прошептала я, чувствуя, как горит лицо.

Он усмехнулся, и его глаза сверкнули. Князь Севальский потер то самое место, которое пострадало от моей искры.

— О, еще как хотела. Целилась ведь не в мешок, а признайся?

Я опустила голову. Признаться было не в чем, но и оправдываться было бесполезно.

 

Глава 7

Князь Севальский оттолкнулся от двери и сделал несколько шагов ко мне.

— А теперь скажи мне, — его голос стал внезапно тихим и вкрадчивым. — Что ты чувствуешь, глядя на меня? Только, чур, не врать.

Я подняла на него взгляд. И поняла, что