Измена. Я буду счастливой - Мария Кац

Поделилась своими проблемами. А она все это время только смеялась надо мной. Или же хотела что-то выведать? Возможно, самоутвердиться, что может соблазнить не только отца, но и молодого человека своей падчерицы. Интересно, папа знает, что она жила с Максом? Как он ее на руках носил?

Даже мысли от этого еще более унизительными кажутся мне.

— Ну что там, Фая? — нетерпеливо спрашивает мама, вырывая меня из раздумий. — Как нам избавиться от плода? Что делать?

Женщина очки приспускает. Снова на меня смотрит. Мои щеки моментально вспыхивают. Стараюсь дышать ровно. Делать глубокий вдох и медленный выдох, но не получается. Я с замиранием смотрю на врача и жду ее вердикта.

— Фая, — мама нетерпеливо произносит имя врача, сжимая сильнее мое плечо.

— Алла, по данным УЗИ у девочки седловая матка. Сделаем аборт — и Милана может больше никогда не забеременеть.

— Господи! — всхлипывает мама, а я еще сильнее сжимаю руки в кулаки.

Услышать такое — самое страшное, что может быть. Дети — счастье, и я всегда хотела иметь большую семью. Я росла единственным ребенком в семье и постоянно завидовала тем, у кого есть брат или сестра.

— Что ж мне так не везет?! И что? Никаких вариантов?

Фаина Васильевна очки поправляет. Полностью к нам разворачивается.

— Чего ты хочешь от меня, Алл? Ты явно дочь насильно привела. Хочешь, чтобы я сказала, что все будет хорошо? Нет. Этого не будет. Есть нюансы. Тем более для нее это первая беременность. Даже если бы у нее не было патологий матки, то есть риски делать аборт.

— Видишь, что ты натворила?! — вскрикивает громко мама, вновь бросая на меня негодующий взгляд.

Я только внутренне подтягиваюсь.

Мама начинает по кабинету кружить. Трет наманикюренными пальчиками виски. Потом резко к нам возвращается.

— Срок ведь можно подкорректировать? — неожиданно спрашивает доктора.

Женщина губы поджимает. Недоверчиво смотрит на маму. Потом резко встает и ее в сторону отводит. Очевидно, чтобы я не слышала ничего. До меня только обрывки разговора долетают.

Мама просит отредактировать дату, так как срок маленький. Никто не заметит подмены.

Мне жутко становится. Что она задумала? Она ведь не хочет выдать моего с Максом ребенка за ребенка другого мужчины?

Страшная догадка вихрем проносится в голове. Это же как играть с человеческой судьбой. Что, если я кому-то жизнь могу сломать? Сделаю несчастным человека?

— Идем, Милана, — раздается очередной приказ матери. — У нас еще много дел.

Я подчиняюсь. Главное — быстрее покинуть кабинет. Уйти подальше от поликлиники.

Мы выходим на улицу, и я почти облегченно вдыхаю осенний теплый воздух. Мы садимся в ее люксовый Мерседес последней модели, который ей доставили прямо из Германии, и я решаюсь на разговор.

— Мама, что ты задумала?

— Если нельзя избавиться от ребенка, то надо его повесить на другого.

Мои глаза широко распахиваются. Всегда знала, что мама жесткая женщина, порой даже жестокая, но никогда бы не подумала, что она может быть настолько бессердечной.

— Это же неправильно. Я буду ломать себя и, скорее всего, сломаю еще чью-то жизнь. Зачем ты это делаешь?

— А ты хочешь прослыть распутной девкой? Или хочешь пойти полы в туалетах драить? Ты не знаешь, что такое работа.

— Но это неправильно.

— Кого я только воспитала? — она глаза закатывает и по рукоятке рулевого колеса указательным пальчиком бьет. — Ты либо выполняешь то, что я тебе скажу, либо мы сейчас же идем на аборт. Ты меня услышала, Милана?

Меня эмоции раздирают. На части рвут. Одна часть меня спорит и утверждает, что так нельзя. Я сломаю чью-то жизнь. Но, с другой стороны, мой ребенок будет со мной. Он будет жив. Как оказалось, любовь только боль причиняет. От нее все беды. К другому мужчине будет благодарность. Пусть он не узнает об этом, но я буду это знать.

— Ты меня услышала, Милана?

— Да, мама, — тихо произношу, опуская голову.

— Тогда что ты выберешь?

Глава 5

Следующие несколько дней все делаю на автомате. Ем через силу, заставляю себя посещать лекции. Из меня словно всю энергию высосали. Нет сил абсолютно ни на что.

За это время я так и не решилась поговорить с отцом. Видимо, он со мной тоже не жаждал общения. Даже перестал звонить вечером.

Сегодня день рождения друга нашей семьи, Байсарова Эдгара Равильевича. Он известный и влиятельный бизнесмен в городе. Именно с его старшим сыном мечтает породниться моя мама. Поэтому мне надо там быть, чтобы соблазнить его сына. На самом деле с главой их семьи хорошо отчим общается и давно хочет стать близким другом ему, войти в его семью, которая также имеет влияние. Правда, у него нет ни дочери, ни сына — одна я.

Нервно сглатываю, понимая, что у меня есть выбор без выбора. Наверное, проще было бы сделать аборт, но тогда есть риск, что я не смогу иметь больше детей, и матери, откровенно говоря, плевать на это. Ее устроят оба варианта. Не думаю, что она жаждет становиться бабушкой.

— Милана, детка, ты готова?

Я к ней разворачиваюсь, а она только недовольно кривит губы.

— Что это такое? Ты куда собралась? В монастырь? Где то платье, что я тебе принесла? Почему нет ни грамма макияжа на лице?

Я губу закусываю. В машине, когда мы ехали из больницы, было легко согласиться на условия мамы, но сделать это мне совсем не под силу. Как она вообще это себе представляет? С Эмином Байсаровым я едва знакома. Он отличный парень. Крепкого телосложения и приятной внешности. Но на этом все. Я не смогу его соблазнить. Я не такая. Я вообще не умею быть любовницей или роковой женщиной. За все время у меня были отношения только с Максимом, и я понятия не имею, как мне надо завязывать разговор с парнями.

Макс сам ко мне подошел. Сам вызвался проводить до дома. Я даже сильно испугалась тогда, но знакомые ребята сказали, что он хороший.

— Сейчас же переоденься. И сотри уже эту грусть со своего лица, Милана. Она никому не нужна. Ты сама во всем виновата. Надо было предохраняться.

Мама громко хлопает дверью, а мне разреветься хочется.

В момент ссор обычно я всегда набирала папу, но сейчас я его точно не понимаю. И внутренне не готова к разговору. Как я его спрошу о новой жене? Она ведь моя подруга. Он женился на девушке, которая вдвое младше него.

Голова вновь разрывается от очередных противоречий. Полина мне всегда нравилась, но… она никогда