Жестокая ложь - Мелинда Терранова

к его рисункам, которые украшали его загорелую кожу, и задалась вопросом, что за ними скрывается. Дилан никогда не делал татуировку, если она не имела значения. Я взглянула на него, когда он стоял там, его мускулистое телосложение устрашило бы лучшего из них, но я увидела мягкую сторону, которую он так хорошо скрывал. — У меня есть выбор в этом? — Я схватила его за руку и позволила ему поднять меня на ноги.

— Не усложняй ситуацию больше, чем она есть, пожалуйста. — Его брови слегка нахмурились, прежде чем он повернулся и оставил меня в комнате собирать мои вещи.

Я заметила свою школьную сумку, сваленную в кучу в углу, из которой торчала моя форма. Я смотрела на неё с яростью, пока мысли о едком взгляде Стила кружились в моей голове. Его попытка сломить меня провалилась. Для него, скорее всего, это выглядело так, как будто я сбежала из-за его маленькой просочившейся фотографии. Потребовалось бы гораздо больше, чтобы напугать меня, и я планировала сообщить им об этом, как только закончу здесь.

Дилан был достаточно любезен, чтобы найти мне какую-нибудь одежду, и когда я взглянула на свой новый наряд, мне стало не по себе при мысли о том, кому они могли принадлежать и что она пережила, находясь в плену. Желчь подступила к моему горлу, когда нахлынули воспоминания, воспоминания, которые побледнели бы по сравнению с владельцами этой одежды. Я разгладила кожаную юбку-мини, облегавшую мои бедра, и легкое чувство общности придало мне сил встретиться с ними лицом к лицу. Как будто у меня есть гребаный выбор, подумала я про себя.

Я ненавидела это. Я ненавидела это всем своим гребаным существом, но у меня не было выбора. Я бы сделала то, что нужно мне, что нужно Дилану, а потом свалила бы отсюда к чертовой матери и вернулась в Боут-Харбор, как будто ничего не случилось. Надеюсь, до того, как моя мама вернется из отпуска и пронюхает о моей глупости.

Я поправила подаренный мне черный бюстгальтер на бретельках и натянула сапоги до бедер, прежде чем выйти из комнаты в главную гостиную квартиры Дилана.

— Давай начнем это гребаное шоу. — Я нахмурилась, когда взгляд Дилана прошелся по мне.

— По крайней мере, тебе не нужно носить этот парик, теперь, когда у тебя голубые волосы. — Он облизнул губы и впился в меня взглядом.

— Прекрати, блядь, пялиться. Ты делаешь только хуже. — Я показала ему палец.

Дилан усмехнулся и покачал головой, прежде чем схватить мотоциклетный шлем со скамейки, бросил его мне и вышел за дверь. Я сжала шлем между пальцами, сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и последовала за ним в холл, к лифтам.

Мы доехали до подземной парковки в тишине. Я волнами ощущала нерешительность и смятение Дилана. Только я не была уверена, почему он был так напряжен. Он знал, что ни у кого из нас не было выбора. Ему было поручено забрать меня, и мне поставили ультиматум: или я это сделаю, или мою маму убьют. Так было с Дэвом и Орденом «Черной Рощи». Они были безжалостны и хитры и не испытывали угрызений совести за человеческую жизнь.

Я последовала за Диланом к его "Дукати", припаркованному рядом с его новеньким "Феррари Спайдер". Я с восхищением смотрела на его "Феррари".

— Итак, когда ты собирался сказать мне, что тебе повысили зарплату? — Я подняла бровь и уставилась на него.

Он проигнорировал меня и оседлал свой мотоцикл.

— Запрыгивай, пока я не заставил тебя идти пешком. — Он надел шлем и завел мотоцикл. Шум разносился по всей парковке, и я была уверена, что его соседи были не в восторге каждый раз, когда он заводил мотоцикл.

Я надела шлем и оседлала байк. Я обняла Дилана за талию и стала ждать, когда он тронется. Мы посидели несколько мгновений, не двигаясь, как будто он передумал отдавать меня Дэву. Без предупреждения Дилан с ревом вылетел со стоянки на оживленные главные улицы, как маньяк. Моя хватка вокруг его талии усилилась, и я наклонялась вместе с ним, когда он входил в повороты на пугающей скорости. К тому времени, как мы прибыли к месту назначения, мне казалось, что мои руки налились свинцом.

Мы въехали на подъездную дорожку с охраной и двенадцатифутовыми коваными железными воротами. Это было не то старое захудалое место, к которому я привыкла. Это место выглядело слишком шикарно для организации такого рода. Что, черт возьми, происходило, пока меня не было? Охранник пропустил нас, не проверив, кто мы такие, и Дилан направил мотоцикл по подъездной дорожке к трехэтажному особняку. Он заглушил двигатель и позволил мне слезть первой, прежде чем сам слез с мотоцикла и положил шлем на сиденье.

Я сняла шлем, пригладила волосы и в замешательстве огляделась.

— Где мы, черт возьми, находимся? — Я положила свой шлем рядом с его.

— Я же говорил тебе, что все изменилось. — Он сжал мою руку в своей и потянул меня за собой через боковой вход.

Я пыталась не обращать внимания на то, как ощущалась его рука в моей, на то, как он заставлял меня чувствовать себя заземленной и немного дома, какой бы хреновой ситуацией это ни было. На моих висках выступили капельки пота, и мне почти захотелось отстраниться от него, когда он вел меня по темному коридору дальше, в центр роскошного особняка. Он остановился, когда мы подошли к ряду закрытых дверей. Их полированные латунные ручки блестели, как будто их полировали после того, как к ним прикасался каждый человек.

Он смотрел на меня, и за его темным взглядом бушевала буря.

— Все будет не так, как раньше. Я, черт возьми, обещаю тебе, что больше не позволю им так с тобой поступить. — На последней фразе его голос дрогнул.

Я проглотила свою тревогу, которая пыталась задушить меня, и кивнула в ответ. Я не позволю себе погрязнуть в прошлом, как бы сильно оно меня ни поглощало. Я положила свободную руку на мускулистый живот Дилана, чтобы успокоиться.

— Я доверяю тебе.

Он развернулся на месте, не сказав больше ни слова, и распахнул двери. Не обращая внимания на мое сопротивление, он потащил меня через толстые деревянные двери в тускло освещенный офис.

Мое сердце перестало биться, когда я увидела Дэва, сидящего за большим столом из красного дерева. Я знала, что снова столкнусь с ним, но реальность этого пробрала меня до костей. Он встал со своего плюшевого кресла и возвышался над столом. Он так хорошо выглядел в своем костюме