Мы в разводе. Не возвращайся - Диана Ярина

Не могу позволить ему увидеть, как я сломана. Я делаю глубокий вдох, расправляю плечи и натягиваю на лицо улыбку, пусть даже она дрожит.

Я буду выглядеть на все сто, иначе нельзя, говорю я себе, и это решение придает мне сил.

— Все хорошо, Оленька, просто мигрень прихватила.

— Мам, если плохо себя чувствуете, не стоит устраивать сборы. Лучше отлежитесь, придите в себя. Или давайте к нам? — предлагает она.

— Нет-нет, что ты… Не хочу ничего отменять. Просто я не наготовила, как всегда…

— Да ничего страшного. Я зря позвонила, что ли? Сейчас придумаю что-нибудь. А вы не вздумайте торчать у плиты несколько часов. В конце концов, можно обойтись и доставкой, если чего-то не хватит.

Ее забота трогает меня до глубины души.

— Спасибо, Оленька. Я так рада, что судьба подарила мне еще одну дочь, в твоем лице, — говорю я и не покривила душой, ни капли.

Глава 5

Она

На этот раз я уделила готовке меньше времени, чем обычно.

Не было ни сил, ни желания часами стоять у плиты, создавать иллюзию праздника, которого не будет.

Руки сами не поднимались взбивать безе для любимого торта Петра или запекать соус для пасты Даниила.

К счастью, невестка привезла с собой домашней еды — огромные контейнеры с салатами, запеченным мясом и даже каким-то десертом. Она, благослови ее Бог, взяла готовку на себя, не задавая лишних вопросов.

Гораздо больше времени я провела, поправляя макияж и изумрудное платье.

Я нанесла консилер и тональный крем, пытаясь скрыть синеву под глазами и мертвенную бледность. Подвела глаза, чтобы взгляд не казался таким пустым.

Надела свое лучшее платье — то самое, из тяжелого шелка, в котором он как-то сказал, что мой цвет — изумруд.

Рука потянулась к комплекту — роскошное колье и длинные серьги.

Золото и изумруды.

Подарок Никиты. Он говорил, что мне очень идет.

Такая роскошь в подарок… Теперь его роскошные подарки выглядели как злая насмешка.

Я нервно ходила по спальне, бесконечно разглаживая складки на платье, расправляя пряди волос.

Сегодня я должна выглядеть идеально!

Пусть даже мы с Никитой будем последний раз в этой жизни сидеть за одним столом в этом доме.

Больше я его присутствия терпеть не намерена.

Он уйдет и дверь за ним закроется навсегда!

И вот, наконец, мои родные и любимые собираются в доме.

Последний взгляд в зеркало.

Выгляжу хорошо.

Пора.

Из прихожей доносится топот и звонкие голоса.

— А деда где? — кричит один из внуков, Иван или Саша, издалека не разобрать, кто крикнул.

Внуки, как всегда, бросают куртки и сапоги, разлетаясь по дому, как ураган. Их энергия и радость от предвкушения встречи с дедом режут слух.

«Деда — их центр вселенной», — проносится у меня в голове

В голове стучат слова, как молоток: женился по залету.

Не хотел.

Я смотрю на счастливых, шумных детей, на их отцов — моих сыновей, и понимаю, что Никита не хотел ничего из этого.

Ни большого дома, наполненного криками и смехом.

Ни этих субботних ужинов, за которыми он всегда сидел с такой умиротворенной улыбкой.

Ни возни с внуками на ковре.

Все это было для него огромной, тягостной обязанностью.

Всю свою жизнь он… терпел.

Ко мне подходит Даниил, мой средний. В его глазах — легкое беспокойство.

— Мам, ты странная. Приболела?

— А что, выгляжу плохо?

— Нет, просто глаза грустные. И отца нет. Он на работе, что ли? — интересуется средний сын.

Он всегда был самым проницательным. Вот он в отца пошел.

Внешне — просто полная его копия.

Я уже открываю рот, чтобы что-то соврать, но меня опережает дочь, Марья.

— Отстань от мамы, папа приедет, — отзывается дочь, одергивая брата.

Она обнимает меня за плечи, и ее прикосновение кажется таким нервным, порывистым.

— Правда, мам?

Я смотрю на нее, и что-то в ее глазах заставляет меня замереть. В них нет обычной беззаботности.

В них тревога. Но она отводит взгляд, быстро уходя в гостиную, будто испугавшись, что я начну задавать вопросы.

Поначалу — игры, беседы, небольшой аперитив для того, кто может себе это позволить.

Лишь потом мы обычно занимаем место за столом.

Сегодня все ждут Никиту, он задерживается.

— Звоню, не отвечает, — недоумевает старший сын.

— Ладно, давайте сядем. Семеро одного не ждут, — говорю я.

А нас намного больше, чем семеро…

Внуки летят к столу первыми, проголодались, сорванцы!

И вот, ровно за минуту до того, как все расселись за столом, слышится щелчок ключа в замке.

Появляется он.

Никита.

Муж.

Отец.

Дед.

Лжец.

Я, как автомат, выполняю свою многолетнюю роль.

Подхожу, чтобы помочь ему снять пальто.

— Хорошо выглядишь, — говорит он.

Снова лжет.

Все заметили, что я — не такая.

— А где?.. — он показывает на шею.

Как будто ему не плевать, надела ли я один из его подарков или нет.

Я беру пальто, тяжелое, пахнущее весенней прохладой и его парфюмом, и вдруг… мой взгляд цепляется за воротник его рубашки.

Как всегда, рубашка без галстука, несколько пуговиц расстегнуты.

И там, чуть выше ворота, на смуглой кожеи его крепкой шеи, ясно виден свежий… багровый засос.

Глава 6

Она

— У тебя засос, — сухо констатирую я.

— Что?

Я смотрю не на мужа, а будто сквозь него, глядя на ту самую точку на его шее.

— Вот здесь — коротким, отрывистым движением я показываю на своей шее.

До него даже дотрагиваться не хочу!

Противно.

Брезгливость подкатывает к горлу комом.

Я резко вешаю пальто на вешалку, пока муж разглядывает себя в зеркале, и тут до меня доносится запах.

Он исходит от его пальто и пиджака.

Это женские духи.

Слабый, но отчетливый, цветочно-мускусный, дорогой и абсолютно чужой.

Он принес этот запах в наш дом. Внес, как заразу.

Прямиком от нее, что ли?!

Подлец… Без всякого стыда, без тени сомнения.

Никита поправляет воротник рубашки, натянув его повыше.

Потом он проходит за стол, к семье, к детям, с этой меткой предательства на шее.

Внуки рады деду, срываются со своих мест.

Никита обнимает их, подбрасывает вверх: мускулы поигрывают под идеальным кроем пиджака.

Я злюсь: к чему этот фарс?

Никита приветствует невесток, обнимает сыновей, похлопав их по плечам, целует дочь в обе щеки.

— Какая ты у меня красавица!

Меня чуть не перекосило от этого лицемерия!

— Деда, ты будешь кушать? Рулет мама готовила! — сдает меня Иван. — Не баба!

Никита бросает на меня быстрый и