Спорим, не отвертишься? - Мари Скай

— Понимаю, — шепчет она, и ее глаза расширяются.

Мы стоим так несколько секунд. Ближе, чем позволяют правила. Дальше, чем можно терпеть. Я чувствую ее запах — ваниль и что-то горьковатое, настоящее. Я вижу, как бьется жилка у нее на шее. Я вижу, как ее губы приоткрываются.

Я должен поцеловать ее. Это было бы логично. Правильно. Естественно.

Я не целую.

— До завтра, Алиса, — говорю я, убирая руку.

В ее глазах мелькает что-то — разочарование? облегчение? — и она исчезает в подъезде.

Я стою под фонарем, сжимая в кармане салфетку с ее номером, и понимаю: самое опасное в этой игре — не потерять деньги. Самое опасное — потерять себя.

А я уже начинаю терять.

Глава 2

Выход в свет, или Как не влюбиться, глядя в эти глаза

Я просыпаюсь в шесть утра с четким ощущением, что совершила ошибку.

Не просто ошибку. Грандиозный, эпический, вселенских масштабов провал. Я продала душу дьяволу, а он еще и сдачу попросил.

Вчерашний вечер прокручивается в голове как на повторе. Свечи. Его глаза. Тепло его пальцев на моей щеке. И этот момент у подъезда, когда он стоял так близко, что я чувствовала его дыхание, и мое сердце билось где-то в горле, и я думала: «Если он поцелует меня, я пропала».

Он не поцеловал.

И от этого почему-то еще хуже.

Я переворачиваюсь на другой бок и смотрю на потолок. На обоях желтое пятно от протечки, которое мы никак не можем заделать. На тумбочке — конверт с деньгами, которые Александр «одолжил» мне авансом до подписания контракта. «На всякий случай», сказал он. «Чтобы вы не волновались».

Я не волнуюсь. Я в панике.

Маме я сказала, что нашла высокооплачиваемую работу в крупной компании. Связалася с западными партнерами, нужно сопровождать важного клиента, много мероприятий, командировки. Она обрадовалась. Она всегда радуется, когда у меня всё хорошо. Она не знает, что её дочь теперь — профессиональная невеста миллионера-психопата с манией контроля.

Хотя какой он психопат? Он… другой.

Я сажусь в кровати и трясу головой, пытаясь вытряхнуть оттуда мысли об Александре. Нельзя. Нельзя думать о нем как о мужчине. Он — работодатель. Контрагент. Источник финансов. Всё.

Встаю, плетусь в душ. Вода обжигает, но мысли не отпускают. Сегодня первый выход в свет. Вечеринка у его друга Руслана. Будут все эти… как их… сливки общества. Люди, для которых бутылка вина за тысячу долларов — это норма, а не моя месячная зарплата.

Я смотрю на свое отражение в запотевшем зеркале. Обычная девушка. Обычное лицо. Обычное тело. Что он во мне нашел? Почему выбрал меня?

Хотя ответ прост: потому что я согласилась. Потому что у него было пари, а я оказалась в нужное время в нужном месте с протянутой рукой.

Я выключаю воду и решительно вытираюсь. Хватит рефлексии. Сегодня вечером я должна быть идеальной. Неотразимой. Убедительной. Чтобы никто не усомнился, что этот самоуверенный мажор мог влюбиться в такую, как я.

И главное — не влюбиться самой.

В семь вечера я готова. Ну, настолько, насколько это вообще возможно.

Платье я купила вчера после нашего ужина. Пошла в первый попавшийся магазин, показала продавщице фотографию с телефона (я успела сфоткать платье, которое Александр одобрил в сообщении — «Надень что-нибудь красное, идет к твоим глазам») и тупо сказала: «Мне нужно такое же, но чтобы я могла себе позволить».

Продавщица, женщина с понимающим взглядом, подобрала вариант. Не дизайнерский, конечно, но очень похожий. Красное, в пол, с открытой спиной. Когда я его померила, у меня перехватило дыхание. Я никогда не носила такого. Я вообще не носила платьев дороже трех тысяч рублей.

Это стоило пятнадцать. Но это инвестиция, уговариваю я себя. Инвестиция в роль.

Сейчас я стою перед зеркалом и не узнаю себя. Волосы уложены в мягкие волны (пятнадцать видео на ютубе и три часа практики сделали своё дело). Макияж — яркий, но не вульгарный. Губы красные, глаза подведены так, что кажутся огромными. И платье… боже, это платье.

Оно облегает фигуру так, будто сшито по мне. Спина открыта почти до самого… ну, вы поняли. Декольте глубокое, но не вызывающее. И цвет. Красный. Греховный. Опасный.

Я делаю глубокий вдох и смотрю на часы. Без пяти семь. Сейчас он приедет.

Звонок в дверь раздается ровно в семь. Пунктуальный. Конечно, пунктуальный. У него же всё по контракту.

Я открываю.

И забываю, как дышать.

Александр стоит на пороге в идеальном темно-синем костюме, без галстука, верхняя пуговица рубашки расстегнута. В руках — букет белых пионов. Он смотрит на меня.

Смотрит так, что мне хочется провалиться сквозь пол.

— Алиса, — выдыхает он.

Голос хриплый. Чужой.

— Что? — мой голос тоже дрожит. — Что-то не так?

Он молчит несколько секунд. Просто смотрит. Скользит взглядом по моим волосам, по лицу, по шее, по платью… задерживается на открытой спине… возвращается к глазам.

— Всё так, — наконец говорит он. — Абсолютно всё так. Вы… охренеть.

Я смеюсь, потому что иначе разревусь.

— Спасибо за комплимент. Очень поэтично.

— Я не поэт, — он протягивает цветы. — Я человек дела. А дело говорит: вы самая красивая женщина, которую я видел в своей жизни. И я сейчас не играю.

Я беру цветы. Наши пальцы соприкасаются, и по руке бежит ток.

— Зато я играю, — напоминаю я, надеясь, что голос звучит уверенно. — С сегодняшнего вечера — официально. Подождите секунду, поставлю их в воду.

Я убегаю на кухню и прислоняюсь лбом к холодному холодильнику. Спокойно, Алиса. Спокойно. Это просто работа. Просто игра. Просто мужчина с красивыми глазами и опасной улыбкой. Ничего особенного.

— Алиса? — его голос из коридора. — Всё хорошо?

— Да! — кричу я бодро. — Иду!

Я возвращаюсь, на ходу поправляя платье. Александр смотрит на меня и качает головой.

— Что? — снова напрягаюсь я.

— Ничего. Просто думаю: какого черта я подписал этот пункт «без чувств»?

— Вы его сами придумали, — напоминаю я.

— Я идиот, — соглашается он. — Поехали. Нас ждут стервятники.

Он подает мне руку. Я беру её, чувствуя тепло его ладони. Мы выходим в ночь.

Глава 3

В логове зверя

Особняк Руслана — это не дом, это дворец. Я смотрю в окно машины, и у меня отвисает челюсть. Мраморные львы у входа. Каскады фонтанов. Огромные окна, из которых льется золотой свет. И вереница машин, каждая из которых стоит как наша квартира.