Прости меня, отец - Эрика Джейден

сиськи были искусственными и слишком большими для её тела. Нет, мне нравилась круглая задница, которую я мог бы трахать хоть до вторника, и мне нравились натуральные сиськи, пропорциональные женскому телу. Достаточно, чтобы помещались в мою руку.

Мой телефон снова завибрировал. На этот раз это была моя мать. Без сомнения, она уже услышала и была готова отстаивать свою позицию. Она попросит меня передумать. Не из-за любви, никогда из-за неё, а ради слияния, ради имени семьи, ради репутации.

Сими была к этому готова. Её готовили справиться с моей тьмой.

Мне было уже всё равно.

Моя мать уже должна была быть умнее. Передумать было нельзя. Что бы ни случилось дальше, старейшины разберутся. Возможно, пощадят их, дадут лёгкий шлепок по руке и назовут это правосудием. В любом случае, они больше не были моей проблемой.

Мое внимание было сосредоточено на акциях Нонно.

Он оставил мне пятьдесят процентов своей гостиничной империи, заключённых в трасте, временно управляемом корпорацией моего отца. Мои младшие братья получили по двадцать пять процентов каждый. Условия были простыми: жениться, остепениться и создать семью, которая будет носить имя Понтиселло.

Он не просил многого. Наследие в обмен на контроль.

А если придётся платить кому-то за вынашивание моих детей? Так тому и быть.

В наши дни люди были в отчаянии, и образ жизни Дона показался бы им чрезвычайно захватывающим. Воодушевляющим.

Пришло ещё одно сообщение. На этот раз от самой шлюхи:

Прости, Альфонсо. Пожалуйста, передумай.

Ты не передумала, Сими. Ты выбрала свою преданность. Надеюсь, она тебя тихонько похоронит.

Зазвонил телефон. На экране высветилось имя Нико, и я ответил. Он смеялся и не мог остановиться.

— Это не смешно, — сказала женщина.

— Извини, — извинился он, а затем продолжил по-итальянски: — Я нашел тебе идеальную невесту, она готова сказать «да».

ТРИ

МАЛЕНЬКАЯ БЕГЛЯНКА

Ранее

Слезы продолжали капать, их невозможно было остановить, как будто у них был собственный разум. Могла себе только представить, как я, должно быть, выгляжу: черная тушь растеклась по щекам, повсюду сопли.

Проходя мимо постояльцев отеля, я чувствовала на себе их широко раскрытые, полные беспокойства взгляды, но их жалость только усугубляла ситуацию.

Всегда соблюдайте свои обязательства. Никогда не предавайте семью.

Эти слова пульсировали где-то в глубине моего сознания, словно высеченные в камне, глубоко выгравированные годами послушания и ожиданий. Но сейчас они ничего не значили.

Бремя моего выбора давило на мою спину, тяжелое и острое, но мысль о матери холодила меня ещё сильнее. Если бы она наложила на меня свои идеальные руки, она бы потащила меня по мраморному проходу, как ягнёнка на заклание. Губы накрашены политикой. Клятвы, скреплённые кровью.

Нет.

Я припустила ещё быстрее, и ноги заныли, когда я помчалась к лифту. Судьба была на моей стороне: дверь открылась. Несколько человек вышли, а я вбежала внутрь и столкнулась с парнем. Он подхватил меня в тот момент, когда мои колени грозили подогнуться, крепко обнял за плечи, удержав меня на месте, прежде чем я успела упасть. И тут я не выдержала. Рыдания вырвались наружу, резкие и гортанные, разрывая мне горло, словно они ждали слишком долго.

От него исходил опасный запах, запах сигарет с примесью чего-то слегка сладкого, словно дым и грех смешались воедино.

Слёзы застилали мне глаза, но я чувствовала его присутствие, сильное и непоколебимое, в то время как моё сердце разрывалось с каждой секундой. Я не могла заставить себя поднять глаза, чувствуя, как на меня обрушивается вся тяжесть мира. Руки незнакомца были единственным, что удерживало меня от того, чтобы рассыпаться на части. Его хватка не ослабевала, она была крепкой, почти собственнической, как будто он был единственным, что удерживало меня на земле.

— Пожалуйста, вытащите меня отсюда, — мой голос дрожал, когда слова слетали с губ.

Он погладил меня по голове и тихонько заговорил на итальянском, успокаивая. Я понятия не имела, что он сказал, но в его голосе слышалась тревога. Он протянул руку мимо меня и нажал кнопку. Лифт дернулся, а затем остановился.

Я прижалась к нему, тишина окутала нас, словно кокон, и слезы стали сильнее, жарче, неудержимее, впитываясь в его рубашку, когда я уткнулась лицом ему в грудь. Мне было всё равно, как я выгляжу. Мне было всё равно, что он мне незнаком.

Я всем своим весом навалилась на него, и каким-то образом, не говоря ни слова, он переместился, направляя нас обоих вниз, пока мы не оказались на полу, его руки все еще обнимали меня, как будто он знал, что я больше не могу держаться.

Я подумала обо всех обещаниях, которые сдержала. Мне просто нужно было переспать с этим парнем в лифте, прямо здесь и сейчас. Глупо было сохранять девственность ради такого человека, как Филип. Парень терпеливо ждал, пока я отдыхала в его объятиях, вероятно, испортив при этом моё прекрасное свадебное платье. Когда я успокоилась настолько, что перестала плакать, я попыталась вытереть слёзы.

Он протянул мне носовой платок. Кто их ещё носит?

Я взяла его и вытерла глаза. Чёрная тушь испортила мягкий белый материал. Я тоже его испортила.

— Прости.

— Не извиняйся, это можно заменить. Что случилось? Тебя кто-то обидел? — спросил он. В его английском языке чувствовался лёгкий европейский акцент, но его было почти не различить.

Мой взгляд метнулся к татуировке в виде паутины, торчащей из-под его воротника. На пальцах были римские цифры.

— Что всегда происходит? Они трахаются с кем-то другим за несколько часов до свадьбы.

— Testa di cazzo, — сказал он, и я усмехнулась.

Я не знала итальянского. Этот язык меня так и не зацепил. Тем не менее, я знала несколько ругательств. Если не ошибаюсь, это означало «придурок».

Мужчина был привлекательным, весь в татуировках, с обесцвеченными волосами до ушей, с пронзительными голубыми глазами и серьгой-гвоздиком в нижней губе.

Все в нем кричало «Опасно!», но мне сейчас нужна была опасность, чтобы выбраться из моей жалкой жизни. Или хотя бы забыть о ней.

Он мягко улыбнулся, но в его взгляде мелькнуло что-то непонятное.

— Итак, что ты собираешься делать дальше?

Я пожала плечами, зная, что у меня нет выбора.

— Моя семья заставит меня выйти за него замуж.

Мужчина нахмурился.

— Заставит? В канун Рождества?

Я кивнула, объясняя.

— Всё уже устроено. Хотелось бы из этого выбраться, но такова моя жизнь.

— И не говори. — Его губы медленно изогнулись в понимающей улыбке. Я уставилась на него, пытаясь понять, почему он улыбается. —